Внутренний мир князя вытягивался на века, каждая память и страх впитывались в его существование. Древний холм на каменной горе - последняя точка, где несметные сны пересекаются с реальностью. Тишина скрепляется шорохом мыслей, каждое слово – звуком времени. И вдруг мир расцветает новыми отверстиями, когда страхи и воспоминания взрываются во лжи смерти....
Запрет на ультрапрыжки я уже снял.
Лешка подошел к отцу и вдруг крепко пожал ему руку.
– Пап, я не дам тебя в обиду, – горячо сказал он. – Лютогор еще пожалеет, что бросил тебе вызов.
– Ребенок. – Старший Вордак покачал головой, напоследок шутливо погрозил пальцем и шагнул в зеркальную глубину, навстречу своему отражению.
За ним исчезло и большое плетеное кресло.
Некоторое время Лешка смотрел в зеркало, за тонкой, призрачной гранью которого исчез отец. Потом круто развернулся и распахнул окно. Поначалу он долго и пристально вглядывался в темноту леса, деревья которого вот уже более трех сотен лет плотным кольцом обступали родовой замок Вордаков.
А потом размахнулся и изо всей силы швырнул камешек. Тот, описав длинную красивую дугу, исчез среди черных крон.
– Нет разгадки, – тихо и зло произнес Лешка, глядя куда-то вниз, в темноту двора.
Через некоторое время окно резко захлопнулось.
Глава 9
Родственнички
Алексей Вордак вышагивал по темному мрачному коридору, ведущему к отцовским покоям, и на ходу размышлял, что же понадобилось от него родителю в столь поздний час.
"Близилась полночь, парень только хотел заняться любопытным экспериментом – смешать сильный травяной яд с кока-колой. В зависимости от дозы такой смесью можно было одурманить человека, усыпить, очаровать, ну и, конечно, отравить. Алексей только начал составлять таблицу возможностей данного напитка, как уловил мысленный вызов старшего Вордака и тут же подчинился. Но ультрапрыжок, который мгновенно перенес бы его в гостиную, решил не совершать.
«Давай без этого, а? – сказал он сам себе. – Отец успокоился и больше не будет меня допрашивать о прошлых делах…»
В гостиной весело трещал яркий огонь в обоих каминах – было душно и жарко.
– Наконец-то ты материализовался, – поприветствовал Лешку недовольный голос отца.
Две головы одновременно вынырнули из-за бархатной спинки дивана. Одна из них оказалась ослепительно-белоснежной, как вершина горы Джомолунгма, – ее хозяин носил длинный тугой хвост и серьгу в ухе в виде золотого полумесяца с черной каймой. Вторая голова была коротко подстрижена «под ежика», с нахальными карими глазами на широкоскулом, улыбающемся лице.
