– Товарищ из ФСБ, впереди переезд.
– А? Что вы сказали, рядовой?
– Подъезжаем к железнодорожному переезду.
– Вижу, сынок. Вижу.
В ярком свете фар четко виден дорожный знак – красный треугольник и внутри нарисован смешной маленький паровозик. Вижу предупредительный знак и слышу протяжный вой паровозной сирены. Щурюсь, вглядываюсь в темноту, вдалеке угадывается длиннущая колбаса товарного состава. Колбаса приближается, солдатик переключает скорости, притормаживает.
– Сынок, у тебя под рукой есть чего подходящее, чтоб лобовое стекло разбить?
– Останавливайся поближе к рельсам и давай сюда монтировку.
Железнодорожный переезд шлагбаумом не оборудован, о чем и предупреждал дорожный знак, и это хорошо. Рядовой остановил грузовик все же далековато от рельсов, и это плохо. Солдатика за баранкой придется вырубить, это печально.
– Вот, возьмите монтировку.
Чтоб ее взять, мне придется убрать пистолет в кобуру.
– Извини, рядовой, – тычок пистолетным рылом в солнечное сплетение солдатику, – ты ни в чем не виноват, но... – Кулаком, утяжеленным пистолетной рукояткой, коротко по солдатскому затылку, роняю пистолет себе на колени, подхватываю выпадающую из ослабевшей руки монтировку. – ...но жизнь поганая штука. Будда Шакьямуни честно всех об этом предупреждал.
Справа – плешка майора-невротика, слева – голова рядового, упавшая на рулевое колесо. И я между ними – эгоист, вынужденный вырубать, в общем-то, хороших, наверное, людей. Совестно...
Некогда распускать нюни! Монтировку под мышку, «макаров» в кобуру, лямки рюкзака на локтевой сгиб забинтованной руки, монтировку в кулак. Замахнуться и ждать!
Ждать пришлось недолго, всего пару секунд. Железнодорожный состав, сигналя сиреной, перечеркнул пейзаж за лобовым стеклом. Загремели колеса на стыках рельсов, потянулись одна за другой открытые платформы, груженные лесом. Бью железкой по стеклу, порчу казенное имущество, надеюсь, что служивым в кузове железнодорожные шумы помешают расслышать грохот в кабине. Я бы и рад покинуть тесную для троих кабину тихо и цивилизованно, воспользовавшись предназначенными для этого дверцами, однако в этом случае меня точно заметят господа военные в кабинах сзади стоящих грузовиков, что крайне нежелательно. Ситуация вынуждает заниматься вандализмом.
Сползаю по спинке сиденья, приподнимаю задницу и вышибаю потрескавшееся стекло сдвоенным ударом ног. Бросаю монтировку, толкаю сиденье подошвами, выбираюсь на капот.
Ветер чуть не сдул фуражку, ловлю головной убор, сую фуражку за пазуху, стою на капоте враскорячку, пригнувшись, прижав к груди забинтованную руку, рюкзак болтается, цепляясь за согнутое колено, вагоны громыхают, дождевая морось слепит глаза.
Щурюсь, считаю вагоны – один, второй, пятый.