Ни страха, ни удивления, ни отрешенного спокойствия уверенного в своих силах мужчины, никакого поддающегося дешифровке выражения на лице.
Одинокий китаеза с левого края поляны двинулся мне навстречу. Грамотный маневр – он приближается и не пересекает линию огня соплеменников напротив. Примечаю оттопыренный боковой карман телогрейки одинокого автоматчика. Из кармана торчит куцая антенна. Расклад понятен – тот хрен, который меня засек и отслеживал, который сверлил взглядом мой затылок, связался по рации с этой троицей, и мне устроили теплую встречу. Кстати! Взгляд за спиной я ощущать перестал. Вышел на полянку, и тяжесть в затылке исчезла.
Вот бы узнать, сидит ли еще кто-то в избушке на курьих ножках, или Магелланов тайги с автоматами всего четверо?
Китайский автоматчик остановился в пяти шагах слева от меня, убогого. Опустил ствол, направил его на мои колени и спросил по-русски, без всякого акцента:
Ничего вопросик, да? А сколько, интересно, меня должно быть? В смысле – нас? И, самое главное, кого «нас»?
Отвечаю неопределенно:
– Ты один все не унесешь, – говорит китаец и так подозрительно-подозрительно на меня смотрит. Ясен перец, его напрягает, что я один, а нас должно быть больше. Чтоб унести «все». Логика ясна, а дядька сообразительный.
– Чего не унесу, здесь припрячу, – отвечаю я, слегка растянув губы в улыбке. – Потом мы за этим вернемся.
– Ты мне не нравишься, – заявил китаец, брезгливо скривив рот в ответ на мою радушную улыбку.
– А я, знаешь ли, не баба и не пидор, чтоб тебе, чурка, нравиться. – Моя улыбочка перефазовалась в оскал, я встретился с китаезой взглядом, и черт его знает, чем бы закончилась наша визуальная дуэль (я уже прикинул, куда и как прыгать, ежели чего), но тут на дальнем конце поляны возник еще один персонаж.
Ясен пень, именно этот, вновь появившийся, вышедший из-за кулис леса персонаж следил за мной, мучил вниманием мой затылок. Этот, четвертый китаец довел меня до поляны, подставил под стволы соплеменников и по-быстрому прочесал окрестности, выясняя, нет ли еще кого лишнего из двуногих рядом. Одет этот китаец как и остальные, за одним исключением – на ногах у него нечто вроде онучей. Огнестрельного оружия при нем нету, но на правый кулак намотана цепочка. Он намотал цепочку на ладошку, сжал в кулаке грузило, приделанное к одному из концов цепи. Другое грузило болтается. Сантиметров тридцати цепь с грузилом на конце висит свободно. А сантиметрах в десяти от утяжелителя на конце цепи имеется нестандартное звено.
