В этот день все казалось необычно тревожно-веселым – и работа была замечательной, и погода безумно хороша, а музыка наполняла воздух громким счастьем. "Выходной" Элька проводила так, что похоже на охоту за монстрами в уютном отеле, где свет переливался и тени шли медленнее, а все вокруг напоминало забытую сказку....
Первое, что увидел Реино, была широко распахнутая не по уставу дверь в караулку, второе – валяющаяся вповалку ночная стража в полном составе – все десятеро. Коллеги по жреческому цеху были недвижимы, и, если б не царящий над всем этим безобразием стойкий запах спиртного, жрец всерьез испугался бы за них.
– Пьяны мертвецки, – брезгливо констатировал мужчина после нескольких тщетных попыток растолкать хоть кого-нибудь. Жрецы если и открывали глаза, то взгляд их был пуст, как у новорожденного младенца, столь же мутен и абсолютно бессмыслен.
– Как же они вдесятером умудрились ужраться вусмерть с семи кувшинов? – удивился Люка, проявив фантастические математические способности.
– Может, с собой принесли или чью заначку растормошили? – подсказал кто-то знакомый с уловками стражи и тут же захлопнул рот, натолкнувшись на стальной взгляд Реино.
– Клянусь Драконом, как протрезвеют, отдам я их на растерзание жрецу-хранителю тюрьмы! Чтоб я еще когда вас, негодяев, покрывать стал! – ругнулся жрец и, в последний раз окинув взглядом «поле пьяни», приказал: – Ладно, потом этих олухов, Дориманом в колыбели оплеванных, приласкаем как следует! А пока, Мало, Фарон, Дюран, делайте что хотите, но попытайтесь привести этих недоделков в чувство.
– Да, брат, – дружно откликнулись жрецы в духе патриотического рапорта «слушаюсь, товарищ командир» и потопали вслед за Реино в коридор с камерами заключенных.
– Правильный человек, жаль, что священник. Из него мог бы выйти толк, – коротко оценил Эсгал действия Реино и одобрительно кивнул. Пусть жрец играл сейчас в другой команде, но принципиальный воитель привык всегда оценивать противников по достоинству.
– Посмотрим, что они предпримут дальше, – тонко улыбнулся маг, любивший следить за движениями человеческих душ в кризисных ситуациях.
Решив, что жертвы уже достаточно углубились в коридор, Лукас прищелкнул пальцами, выпуская из рук следующую нить, сдерживающую заклятие. Пространство между склизкими старыми стенами – безмолвными, покорными свидетелями нескольких веков страданий и боли – заполнил звук.
