В этот день все казалось необычно тревожно-веселым – и работа была замечательной, и погода безумно хороша, а музыка наполняла воздух громким счастьем. "Выходной" Элька проводила так, что похоже на охоту за монстрами в уютном отеле, где свет переливался и тени шли медленнее, а все вокруг напоминало забытую сказку....
Возносите хвалу мне, не замечая, что в пустоту летят ваши тщетные мольбы. Как вы можете надеяться, что зло минует вас, забудет дорогу в ваши души, если сами торите ему путь своими деяниями. Когда-то я даровал вам радость жизни и свободу, умение понимать друг друга, жить в свете и мире. Но вы забыли мой дар, добровольно отрекшись от него! Ваша память мертва, дети, вы закрыли для моего взора ваши сердца, оттого и поселилась в них яростная злоба и нетерпимость, – печально продолжил бог. – Но помнящие об истине воззвали ко мне, и в сердце, и в душе мольба их была услышана, и я пришел.
Бог воздел руки и воспарил над костром, так и не дождавшимся своей добычи. По взмаху его правой длани в небе начал изливаться широким потоком пульсирующий зеркальный свет.
– Лукас, это просто потрясно! Ты гений! – восхищенно прошептала Элька, понимая, что даже ори она во весь голос, ее все равно никто не услышит.
– Это не я, мадемуазель, – перепуганно прошептал в ответ маг, нервно комкая к руке платочек. – Почти все не я! Кто-то дергает за нитки моих чар и вплетает в свои!
– А кто? – изумилась Элька.
– Чтоб я знал, – вздрогнул Лукас. – Но силы у него, как… как у бога.
– Сам Дориман? Но если это ОН, то где Гал? – быстро спросила девушка, начиная беспокоиться.
– Не спрашивай, Элька, не знаю, – тихонько ответил маг, помотав головой.
– Зрите! – звучно провозгласил Дориман или Гал, голос-то, во всяком случае, точно был голосом воина, только в нем появилась какая-то прежде невиданная сила и глубина, он захлестывал беспомощное сознание как морская волна.
Покорная воле божества толпа, ища свои отражения, послушно всматривалась в странное зеркало, нисколько не искажавшее очертаний в своей странной форме.
