В этот день все казалось необычно тревожно-веселым – и работа была замечательной, и погода безумно хороша, а музыка наполняла воздух громким счастьем. "Выходной" Элька проводила так, что похоже на охоту за монстрами в уютном отеле, где свет переливался и тени шли медленнее, а все вокруг напоминало забытую сказку....
– За восьмидневку истекшую Ищущими и людьми прочими способствующими, что бескорыстно Дориману преданы, двенадцать грешников сочтено. Четверо, тяжести греховной устрашившись по воле собственной, пересилив соблазны черные, отдались в руки братьев. Еще двое, не вынеся тяжести зла, на душу павшего, низменное малодушие проявили и нечистой сущности своей самовольно тела покинуть помогли. Прочие же шестеро в служении злу упорствовали, свое проклятие сокрыть пытались под видом немощи телесной, но тщетно. Разоблачены были по воле Доримана и преданы в наши руки.
По правую сторону от кафедры в самой середине ряда стульев заерзал на своем жестком сиденье и попытался съежиться пухлощекий, даже капюшон не скрывал этого, добродушный на вид, лысый по природе, а значит любимый, согласно местным суевериям, Дориманом толстячок с лукавыми карими глазками.
– Жрец-покровитель Мануа Форо! – Обвиняющий перст Авандуса безошибочно указал на толстячка. – Вверенная опеке твоей провинция в грехе погрязла!
Форо попытался пробормотать что-то в свое оправдание. Элька разобрала только слово «случайность» .
– Не бывает случайностей в мире плотском. Все в руке и по воле Доримана великого вершится! – взревел Авандус, словно противоугонная сирена.
Толстячок еще больше сжухался и снова забормотал неразборчиво какие-то слова, кажется: «лишь хлеб и вода» .
– А не каплуны жирные и вино? – едко, в такой полной тишине, что слышно было поскрипывание стула под отсидевшим пятую точку Лукасом, язвительно осведомился архижрец.
Форо стал бел как снег, похоже, Авандус угадал основные блюда его любимой диеты, и, нервно покашливая, переплел пухлые короткие пальчики, лишенные всяких украшений.
– Восьмидесятикратно круг покаянных молитв надлежит прочесть тебе, Форо, и строгий пост блюсти постоянно, дабы очиститься в глазах бога нашего, чтоб отвести гнев его от народа Мануа и защитить паству от искуса Дракона Черного.
