В этот день все казалось необычно тревожно-веселым – и работа была замечательной, и погода безумно хороша, а музыка наполняла воздух громким счастьем. "Выходной" Элька проводила так, что похоже на охоту за монстрами в уютном отеле, где свет переливался и тени шли медленнее, а все вокруг напоминало забытую сказку....
Все-таки в положении короля есть некоторые преимущества, например, почтительное отношение окружающих. Но, похоже, в случае с посланцами богов общее правило не сработало. Этот высокий худой мужчина со здоровенным мечом считал его ребенком и совершенно спокойно об этом говорил!
– Вы правы, его величеству надлежит вернуться во дворец, – согласился Лукас, едва заметно поморщившись от обычной прямоты Гала, граничащей с бестактностью, и постарался исправить ситуацию, вежливо попросив юношу: – Государь, не беспокойтесь, мы будем держать вас в курсе происходящего.
– Хорошо, спасибо вам, господа, от имени всего народа Дорим-Аверона, как бы напыщенно это ни звучало, – согласился Шарль, довольный тем, что еще увидится с посланцами богов, – за то, что вы откликнулись на зов о помощи.
– Но не можем же мы отпустить его просто так, – возразила Элька. – Юношу надо хорошенько скомпрометировать, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнений относительно того, почему столь долго пропадало его величество в комнате зеркала.
– Это как? – озвучил всеобщую заинтересованность пронырливый Рэнд.
– Элементарно, главное – творческий подход к проблеме! – заверила общество девица и приказала королю: – Сиди смирно!
После чего Элька принялась за дело. Пятерней слегка растрепала его аккуратную прическу так, чтобы создавалось впечатление приглаженных впопыхах мягких кудряшек, затем ласково чмокнула юного монарха в шею, щеку и верхнюю губу, изогнутую изящным луком.
Но вот Элька закончила работу и отступила на полшага, чтобы посмотреть на результат.
– Интересная мысль, мадемуазель, – подольстился Лукас, одобряя задумку девушки.
– Шедевр! – восхищенно оценил труды подружки Рэнд. – Теперь его точно никто ни о чем спрашивать не станет. Если только покаянные молитвы перед статуей Доримана читать заставят.
– Не в первый раз, – беспечно улыбнулся король, считая, что проступок, в котором его обвинят, стоит такой епитимьи.
