Автор
В череде ночного города, где окна засыпают и листья медленно покрываются листву, жива лишь тягучая сила воды. В эти пять минут до утра теплым поцелуем ночной город прижимается к сердцу. Здесь каждый шаг может быть последним в эпохе Единой Краины, перед тем как дырка времени сведет миру конец....
Помимо этого убежища они сняли квартиру на противоположной стороне улицы. Это было правильно, потому что при штурме одного убежища второе могло поддержать огнем и дать уйти. На второй квартире никто не жил постоянно, смены менялись…"
"Вот и сейчас в комнату зашел парень лет двадцати, у него была переделанная в снайперский карабин «СКС». Судя по тому, что он был с оружием, только сменился с поста на чердаке. Или пришел – до этого он здесь не светился. А то, что молодой, – все правильно. Среди молодых многие были «за Едыну».
– Тебя как зовут? – спросил он. Ему хотелось поговорить, он еще не «влился», не «вписался» в эту войну, в ад подполья, когда ты живешь так, что хочется просто лежать и смотреть в потолок, пытаясь в паутине трещин постичь тайный смысл бытия. И лежать до тех пор, пока это возможно…
Но этот паренек был еще гражданским. Он взял в руки винтовку и ощущал себя защитником страны, реально что-то делающим для нее. Ему хотелось поговорить, поделиться этим. Он еще никого не убил и не знал, как выглядят мозги на припорошенном пылью каменном крошеве и каково пытаться заснуть, когда внизу, в подвале, в импровизированном лазарете кричат от боли твои раненые друзья, а обезболивающего нет…
– Я Иван.
– Слава. Музыкант…
Паренек с «СКС» присел рядом с ним.
– Добре зброя у тебя, – сказал Славян.
– Какая добрая… – Парень не перешел на мову, говорил по-русски. – что у отца было. Глушак волонтеры подарили.
– На Майдане был?
– Не.
И что?
– Мы там с титушками буцкались, – охотно сообщил новенький, – знаешь, сколько у нас туи титушни? Ну да ничего – зайдем, все этим гадам припомним.
…
– Вот командир наш – тот на Майдане был.
– Он военный?
– Нет. Был когда-то. Доброволец. Он с Днепра.
И что он там делал? Стрелял по Майдану с крыши Украинского дома?
Славян ждал. Все-таки его отец был офицером спецслужбы, и хоть чему-то он научился. Просто подтолкни. И дай выговориться. Тем более сейчас, когда впереди, возможно, их ждет смерть…
– Он в «Айдаре» не столковался, вот сейчас у него свой отряд в ПС.
– А на Майдане он в какой сотне был?
Паренек пожал плечами:
– Не знаю.
Понятно, в какой…
– А остальные у вас тоже с Майдана?
– Нет. В основном наши, донецкие, днепровские пацаны. А ты с Киева?
– Да.
– На Майдане был?
– Да.
– А сотня?
– «Афганцам» помогал.
– Круто…
…
Разговор прервал заглянувший в комнату проводник[68].
– Музыкант, ты тут? Давай, бегом. Все.
