Автор
В череде ночного города, где окна засыпают и листья медленно покрываются листву, жива лишь тягучая сила воды. В эти пять минут до утра теплым поцелуем ночной город прижимается к сердцу. Здесь каждый шаг может быть последним в эпохе Единой Краины, перед тем как дырка времени сведет миру конец....
Который спас его в тот день, на Грушевского…
Он был в костюме, что для зоны АТО было дико и необычно…
– Можем идти? – спросил конвоир.
– Можете.
Наручников никаких не было – какие тут наручники.
Человек показал на стул.
– Садись."
"Славян остался стоять. Человек тоже встал и подошел к окну, поскреб его пальцем. Но окно было закрашено наглухо.
– Видишь это окно?
…
– Оно должно быть прозрачным. Давать свет. А закрашено наглухо. Нет света.
Человек вернулся за стол.
– Да ты садись, садись.
– Постою.
– Как знаешь.
…
– Как думаешь, что происходит? Что не так с этой войной?
…
– Молчишь. А я скажу. Эта война – давно уже договорняк. Все договорились. Порох – такой же, как и Путин. Слышал про визит Назарбаева?
…
– Он имел только одну цель – провести смотрины. И Порох их прошел. Ты и я одной крови – откуда это?
– Маугли.
– Во-во. Так и Порох. И Путин. Они все одной крови. Вот увидишь, скоро будет перемирие. Кого здесь не утилизировали, тех утилизируют потом. Автокатастрофа… или под срок подведут.
…
– Американцы? А зачем американцам Украина, вот подумай сам.
…
– Американцам Украина нужна, чтобы тут увязла Россия. Не больше, не меньше. Эта задача уже выполнена. Здесь война – лет на двадцать, как в Чечне. А если надо будет договориться с Путиным, Украину сольют.
…
– Европа? Как думаешь, европейским фермерам нужны конкуренты? Тем более на такой земле, как наша?
…
– Соображай. Своих друзей из руин руками выкапывал. Пора бы и мыслить начать.
Начать мыслить…
Берег Днепра.
5 июля 2019 года.
Продолжение
– Значит… ты ему не сказал?
– Не…
– Ну, в общем-то, правильно. Я почему-то думал, что если бы сказал, то живым бы он из плена не вернулся…
Шла какая-то грязная игра. По обе стороны, я не идеализирую своих. Концы этой игры я только начинал поддевать. И теперь я начинал понимать, почему так долго сын был почти что рядом, но я не мог его найти. В том, чтобы его нельзя было найти, заинтересованы были не только они, но и наши.
Слово неправильное. Нет для меня больше «наших».
– А потом?
– Потом поменяли. Вот она на обмен приезжала…
– Я за него трех сепаров отдала, – сказала Катя.
Трех сепаров – это, конечно, круто.
– А ты когда поняла?
– Что – поняла?
– А что – ничего не поняла?
– Ты жид, что ли? Вопросом на вопрос…
– Катя! – Славяну это не понравилось.
– Что? Не так?!
Катя зло выругалась. По-мужски. Я молча ждал.
– Я его люблю. Даже если он не прав. А враги у нас общие.
