Автор
В череде ночного города, где окна засыпают и листья медленно покрываются листву, жива лишь тягучая сила воды. В эти пять минут до утра теплым поцелуем ночной город прижимается к сердцу. Здесь каждый шаг может быть последним в эпохе Единой Краины, перед тем как дырка времени сведет миру конец....
Это потому, что здесь разрешены азартные игры – делавары с юга России ездят сюда поиграть, точно так же как из Москвы ездят поиграть в Беларусь. Четыре часа по ночной Минке – и ты на месте. Здесь трасса похуже, но восстанавливают. А игра… а что игра, тут не до жиру – быть бы живу. Каждый крутится как может…
Попадания заделали, да центр и не пострадал почти от обстрелов, в основном в район аэропорта прилетало. Здесь, в ночном Донецке, сейчас казалось невероятным, что еще два года назад ВСУ были близки к тому, чтобы взять этот город штурмом.
Вернулся в отель. То, что мой номер слушали, это несомненно – заметил кое-какие признаки…
При мне был не только сотовый, но и спутниковый телефон Thyraya, который почти невозможно перехватить или прослушать. Перед тем как идти в местную безпеку тратить впустую очередной день, из общего туалета я позвонил и попросил о встрече с местной резидентурой. А она тут была.
Вечером, ровно в семнадцать ноль-ноль, я пожал руку Юрию, положил в папку несколько распечатанных с экрана скриншотов и вышел из здания.
Ага, есть…
Я пошел направо… жара, конечно, страшная, дожить бы до ночи… до благословенной прохлады. Когда начал переходить дорогу, рядом затормозила «Приора» с ноль пятыми, дагестанскими номерами.
– Садысь, дарагой…
Молодой парень, похожий на какого-то певца, рассматривал меня.
– Дойду.
– Зачем дойду, Владимир Кириллович поедем…
Ну, раз Владимир Кириллович…
Сел. Переднее пассажирское больше походило на пыточное кресло, зато было оснащено четырехточечными ремнями.
– Белый «Акцент», – сказал я, смотря назад, – и «девятка».
– Вижу, дорогой. Быстро не боишься?
– Нет.
– Нэт? Тогда держись…
О сказанном я пожалел через минуту."
"Когда машина набирает скорость с законопослушных шестидесяти до ста десяти – это еще ничего. Круто, когда ты на сто десяти несешься между домами по внутридомовому проезду. Это так круто, что даже сказать нечего.
– Хорошая машина! – крикнул я, перекрикивая мотор.
– Лучшая! – крикнул в ответ дагестанец. – Движку на сто шестьдесят воткнул! На десять минут Махачкала пролетаю, да…
– Сейчас перекрывать будут.
– Меня и там ни один мент поймать не мог…
Наконец, развернувшись на девяносто на крохотном пятачке, мы влетели в какой-то двор, и дагестанец резко затормозил.
– Вон тот «Паджеро», дорогой.
– Рахмат. Тебя как зовут?
– Мага зовут. Мага Махач.
