Автор
В череде ночного города, где окна засыпают и листья медленно покрываются листву, жива лишь тягучая сила воды. В эти пять минут до утра теплым поцелуем ночной город прижимается к сердцу. Здесь каждый шаг может быть последним в эпохе Единой Краины, перед тем как дырка времени сведет миру конец....
Предателя арестовал, товарищ генерал.
– Хватит херню нести. Тебе, кажется, сказали – здесь не появляться. Слов не понимаешь или как?
– Не понимаю, – согласился я.
Генерал не решился отдать приказ, посмотрел на Алекса. Тот пожал плечами:
– Я ему пятерку предлагал.
– Пятерку свою в задницу засунь, понял?
– Честный, что ли? – зло спросил генерал.
– Нет. Просто этот вот пидар моего сына под молотки подставил. А перед этим он и еще несколько таких же гнид положили больше сотки мирняка. За это отвечать надо, вам так не кажется?
– Не тебе решать.
– А кому? Если вы не решаете.
– Послушай, Прохоренко, – сдерживаясь, сказал генерал, – то, что здесь происходит, до тебя никаким боком не касается. Ты здесь вообще не при делах, понял? Не лезь и целее будешь. Думаешь, никто про твои леваки не знает? Ошибаешься.
– Мои леваки – мое дело.
– Ошибаешься. Пока ты не возникаешь – твое. А как начинаешь возникать – уже не твое. А уголовное.
– А вот те бабки – это какое дело?
– Ну, всё…
Генерал решительно, как в своем кабинете, при-казал:
– Взять его!"
"Но никто ничего сделать не успел.
Я толкнул Алекса и сбил его с ног, а пуля калибра двенадцать и семь миллиметра, прилетевшая из развалин Донецкого аэропорта, поразила генерала в ключицу. Удар был такой силы, что моментально остановил сердце. Генерал рухнул на бетон и застыл – грудой мяса и костей…
– Стоять!!!
Спецназовцы, прибывшие с генералом, во-первых, как сторожевые псы были натасканы на команды, а во-вторых, явно понимали, что произошло.
– Стоять!
Я бросил пистолет и поднял руки, несколько лазерных точек прыгали на мне.
– Слушай сюда, господа офицеры, – сказал я, – я действующий полковник ФСБ. А эта гнида жирная – предатель. Вон – бабло, за которым он прилетел, в мешках лежит. Бабло это ему Рабинович прислал, да-да, тот самый. А вон – подельник его. Что это жирный Бармаглот говорил – вы все слышали. За винтовкой – мой сын. И он не один. Я упаду – никто отсюда живым не выйдет.
…
– Девять…
…
– Восемь…
Один из спецназовцев опустил автомат.
– Да пошло оно все! – громко сказал он.
Когда спецназовцы развернули машины и отвалили, забрав с собой тушку Дубенцова, я посмотрел вниз. Предчувствия меня не обманули – Алекс держал мой «глок».
– Дальше что? До вертолета ползком или как?
– С тобой вместе.
