Автор
В череде ночного города, где окна засыпают и листья медленно покрываются листву, жива лишь тягучая сила воды. В эти пять минут до утра теплым поцелуем ночной город прижимается к сердцу. Здесь каждый шаг может быть последним в эпохе Единой Краины, перед тем как дырка времени сведет миру конец....
Город с самого начала держала группа олигархов и мафии, столкновений они не допустили, но не знаю только, хорошо это или плохо…
Людей тоже на улице побольше, правда, идут, как киевляне, – нервно. В России люди не так ходят, а тут доигрались с огнем, в общем.
– Как тут живут?
– Нормалек, можно сказать. Жрачка есть, свет есть, бензин есть. Типа порядок.
– А по факту?
– А по факту сам увидишь…
Мы пересекли мост через Днепр – один из двух, я тогда не знал, как он назывался. Свернули, потом еще раз.
Вот так вот и пропадают люди…
Хохол припарковал свой автомобиль на пустой стоянке, а я положил руку в карман, где своей минуты ждал «глок-26».
– Пошли.
– Тихо тут у вас… – сказал я.
Хохол обернулся, увидев, как я стою, рассмеялся.
– Не бзди. Ты ведь от деда Николы.
– Кому дед, кому и… привет.
– Пошли…
Наверху люди были. Какой-то гаврик сидел за самодельной, но хорошо сложенной стенкой из кирпичей с бойницей. Он-то и пропустил нас. Пройдя, я обернулся – у стены стоял, опираясь на сошки, новенький «ПКМ».
Стол. Стул. Зеленый квадрат пасьянса на экране монитора.
"Мы зашли в кабинет обычного вида, какие бывают кабинеты, отжатые у настоящих хозяев. Когда все чужое и ничего не жалко, просто нужно место, чтобы тусоваться и иногда привести кого-то. Хохол отодвинул стол, сел, ткнул в стоящий на столе ноут.
– Дед Никола говорил, ты из бизнеров?
– Есть немного.
– Двадцать пять процентов нам. Остальное твое.
– Двадцать пять процентов чего?
– Чего-чего. Лавешек, бабок, филок. Выручки, короче. Ты думаешь, мы будем твою прибыль считать?
Не то чтобы я удивился – в/на Украине это норма. Поразило, насколько беззастенчиво все это высказывается, причем своему.
– Не перехлест?
– Нормально. – Со знакомой музыкой загрузилась Windows на ноуте. – Здесь все тридцатник башляют, и ничего.
