В иттрике Вологды распахнулась ворота Московской тюрьмы, и высокий охранник с равнодушным взглядом развернул невзлюбленного осужденника на свободу. Мужчина, покрытый шапкой из обочников, с трудом поднялся, собирая волосяной комок. Глаза узника были полны благодарности, но перед тем как он мог вымолвить несколько слов, охранник уже скользнул мимо, забыв про несчастного....
Застегнул кобуру и поворотил старика лицом вверх. Белела в сумерках борода, лоб оттеняли темные черничные ягоды. Красной поздней княжицей янтарная кровь мешалась с дождем, розовой струйкой стекала в мох. Глаза старика были чуть приоткрыты, дедко словно бы видел желтые вспышки молний, прислушивался к небесному грому, который шарахался над болотом. Лицо как будто бы улыбалось, радуясь новому состоянию."
"Спасаясь от проливного дождя, Корчагин пролез в избушку. Каким-то образом втиснулись туда и четверо остальных.
Никто почему-то не вспомнил про Жучка с лошадью, оставленных в лесу под открытым небом.
* * *Ночь была бесконечной и нудной. Молнии понемногу гасли, гром затихал. Ветряной шум не прекращался, и никто из всех пятерых не уснул, даже не задремал. Утро долго не приходило, рассвет словно застрял где-то далеко-далеко от болотной избушки, от всей этой бесконечной тайги и, может, от всей России.
Но вот каждый почуял, что ветер начал стихать, что куда-то вдаль уходила, наконец, ненастная буря.
— Вылезай! — скомандовал Корчагин.
Кеша задом в дверь был выдавлен из избушки. Следом за ним вылезли остальные. Всех трясло, но спички у всех размокли. Игнаха начал шарить на дедковой полочке, опрокинул черепяшку с солью и вдруг нащупал спичечный коробок.
Корчагин забрал спички себе:
— Ну, кому зажигать пионерский костер? Кто самый умелый? Ты, что ли, Веричев?
Никто не похвастался, никто не подхватил шутку милиционера.
— Да ведь и дров-то сухих нету, — пожаловался на судьбу Кеша. — Чем растоплять-то?
— А вот чем! Тут целая книга… наверно, божественная, — подал голос Игнаха.
