В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Правда могла хоть в малой мере утешить меня. Не утешила.
— Ты знал, что отец ее убил, Сош?
— Да.
— И это все? — Он не ответил. — И ты ничего не сделал?
— Мы еще работали на государство. Если бы власти узнали, что он убийца, опасность нависла бы над всеми нами.
— Стало бы известно, какая у тебя настоящая работа.
— Не только у меня. Твой отец знал многих из нас.
— И ему все сошло с рук.
— Так мы тогда работали. Шли на многое ради высокой цели. По словам твоего отца, мать пригрозила выдать нас всех.
— Ты в это поверил?
— Разве важно, поверил я или нет? Твой отец не собирался убивать ее. Он впал в состояние аффекта. Представь себе, Наташа собирается уйти от него и спрятаться. Собирается забрать детей и исчезнуть навсегда.
Я вспомнил последние слова отца, на смертном одре…
«Мы все равно должны ее найти».
Он говорил про тело Камиллы? Или про саму Камиллу?
— Отец узнал, что моя сестра жива.
— Все не так просто.
— Что значит «не так просто»? Выяснил он это или нет? Мать сказала ему?
— Наташа? — Сош фыркнул.
— Даже если бы задушил?
Сош промолчал.
— Так как он узнал?
— Убив твою мать, отец просмотрел ее бумаги, телефонные счета. Сложил два и два… так что подозрения у него возникли.
— Он знал?
— Я же сказал, все не так просто.
— Не понимаю тебя, Сош. Он искал Камиллу?
Сош закрыл глаза. Посидел так немного, потом поднялся из-за стола.
— Ты спрашивал меня насчет блокады Ленинграда. Знаешь, чему она меня научила? Мертвые — ничто. Они ушли. Ты хоронишь их и двигаешься дальше.
— Буду об этом помнить, Сош.
— Ты вот все роешь. Не оставляешь мертвых в покое. И чего добился? Убили еще двоих. Ты узнал, что любимый отец убил твою мать. Стоило ради этого стараться, Павел? Стоило тревожить призраки?
— Все зависит…
— От чего?
— От того, что случилось с моей сестрой.
Я ждал.
Тогда я думал, что он обвинял меня, что прочел вину на моем лице. Но он спрашивал о другом: знал ли я о том, что в действительности случилось с моей Камиллой; знал ли, что он собственными руками убил мою мать и похоронил в лесу.
— Что случилось с моей сестрой, Сош?
— Вот это я и имел в виду, говоря, что не все так просто.
Я молчал.
— Ты должен понимать. Уверенности у твоего отца не было.
