Автор
УТРО В ЧЕРНОВОДЕ: Сильный порыв морского ветра распахнул тяжелые витражные ставни, и Василиса проснулась с грохотом. В окне виднелись лишь хмурые тучи с ярко-алой полоской восходящего солнца. Вот пора вставать — до синих часов над зеркалом.
К сожалению, на время «болезни» полеты вокруг башни ей запретили, но Василиса все равно летала по комнате, чтобы хоть немного размять крылья.
Все это время Василиса очень ждала и одновременно с этим боялась разговора с отцом, который, как она знала, обязательно последует. То и дело ей представлялись самые ужасные сцены, одна за другой: вот Нортон-старший размахивается и закатывает ей пощечину, кричит на нее в приступе ужасного гнева. Или — заносит часовую стрелу над головой, медленно чертя перед лицом дочери огненный крест…
Она знала, что тяжелого объяснения с отцом вряд ли удастся избежать.
И вот этот тревожный момент все-таки наступил.
Нортон-старший появился в Зеленой комнате почти бесшумно — его присутствие выдал легкий скрип половиц под пушистым ковром.
Василиса, почти весь день глазеющая на бушующее с утра море, внезапно почувствовала, что в комнате кто-то есть, обернулась и тут же соскочила на пол."
"— Присядь, — велел ей отец, а сам, вызвав щелчком пальцев небольшой деревянный стул, поставил его возле камина и тут же уселся на него.
У Василисы громко застучало сердце: конечно же, отец говорит о дне рождения Фэша! Надо обязательно подарить другу подарок! Но какой? Вряд ли ее отпустят побродить по магазинчикам Астрограда…
— Значит, мне уже можно выходить из комнаты? — на всякий случай спросила она. — Я уже чувствую себя хорошо.
Тонкие, ухоженные брови отца недоуменно вскинулись.
— Иногда меня просто поражает твоя наглость, — с прохладцей произнес он.
— Диану никогда бы не расчасовали, — возразила ему Василиса. — Ты сам сказал об этом!
— Как Лазареву удалось украсть стрелу феи? — неожиданно спросил Нортон-старший. Глаза его сузились.
Василиса поняла, что отец имеет в виду старшего Лазарева.
