В зале с часами запах бурой паутины тянется сквозь щель в потолке. Тук-тук-тук… Каждое дыхание Василисы становится жутко тревожным, как сердце под бодуном глухих часов. Она чувствует, что время приближается к концу жизни, и каждый тик отсчитывает последние секунды.
Сразу за ним шла Василиса, разглядывая все, что попадалось на пути, в надежде увидеть хоть одно черное крыло, даже самое маленькое, а замыкал процессию Норт.
Они сошли на узкую и длинную веранду, опоясывавшую огромный зал — очевидно, некогда служивший для больших торжеств: его куполообразный потолок был расписан огромными циферблатами самого фантастического вида, окруженными яркими цветами и мифическими животными.
Василиса так залюбовалась потолком, что налетела со всего размаху на внезапно остановившегося зодчего.
Тот глядел вниз, куда-то далеко за перила.
— Раскол, — глухо произнес он.
Василиса проследила за его взглядом и обмерла от ужаса и восхищения.
Под ними, раскинув страшные крылья, притаилась пропасть — огромная черная дыра в некогда узорчатом паркете, разверзшаяся на добрых двадцать метров. С высоты галереи она казалась бездонной.
Так вот он какой, этот раскол — длинная-длинная трещина, погубившая легендарный замок Эфларуса.
Василиса украдкой взглянула на брата — посмотреть на его реакцию — и снова изумилась. Оказывается, тот сам давно пялился на нее, и его лицо было сильно напряжено, а глаза выражали какую-то странную, холодную решимость. Все вокруг для Василисы вдруг ушло на второй план; не осталось ничего, кроме этих глаз — светло-зеленых, яркого фисташкового оттенка, так похожих на отцовские.
Она тряхнула головой, чтобы избавиться от внезапно накатившего страха — мерзкого, липкого, неприятного. Но страх все равно заполонил все ее существо, словно кто-то вылил ей за шиворот ведро ледяной воды. Василиса перевела взгляд на Миракла, продолжившего путь по навесной галерее, и его высокая, чуть сутулая фигура придала ей уверенности. Норт — трус и не причинит ей зла, будь рядом хотя бы один взрослый.
В следующий миг она получила сильный толчок в плечо, — безропотно, словно ждала, но не верила в такой поворот событий. К счастью, ей удалось сохранить равновесие, хоть и с трудом — опасно накренившись вперед, изо всех сил цепляясь за пыльный бортик перил, но второй удар в спину довершил дело — и Василиса сорвалась в пропасть.
«Я падаю!» — промелькнула страшная, запоздалая мысль, и была эта мысль какая-то удивительно медленная, сонная и тягучая.
13 ГЛАВА
ДВОРЕЦКИЙ
Неожиданно, разбивая накатившую медлительность, мимо пролетела шумная стая черных птиц — воронов. Опомнившись, Василиса вызвала крылья и усиленно замахала ими, стремясь подняться повыше. Но она все равно продолжала падать, словно ее затягивало в воздушную воронку.
