Автор
Мирослава получила стипендию в престижную академию, но вместо учёбы стала игрушкой в руках богатой элиты. Студентка из бедной семьи вынуждена выживать в мире жестоких игр, где правила диктуют те, у кого есть деньги и власть. Сможет ли она отстоять своё достоинство и найти настоящих друзей?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Частная Академия (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Мирослава получила стипендию в престижную академию, но вместо учёбы стала игрушкой в руках богатой элиты. Студентка из бедной семьи вынуждена выживать в мире жестоких игр, где правила диктуют те, у кого есть деньги и власть. Сможет ли она отстоять своё достоинство и найти настоящих друзей?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Мирослава получила стипендию в престижную академию, но вместо учёбы стала игрушкой в руках богатой элиты. Студентка из бедной семьи вынуждена выживать в мире жестоких игр, где правила диктуют те, у кого есть деньги и власть. Сможет ли она отстоять своё достоинство и найти настоящих друзей?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Да сдалась мне эта девка, но Лика как с цепи сорвалась…
Я верю ему, но не Лика наносила удары. Ее это и спасло.
— Что еще она сказала?
— Что ничего не будет, — нехотя отвечает Васин. — Что приезжая какая-то, из деревни, что ли. Типа нет у нее никого здесь. Кто ж знал… Темный, я извинюсь, если надо… я…
— На тебе левые схемы по налогам, Вит. Слишком левые. Скажи сестре, чтобы адвоката наняла, может, всего на пару лет присядешь.
Киваю охраннику, чтобы выпустил из камеры, попутно замечаю у себя небольшую ссадину на костяшках правой ладони.
Никаких общих дел у меня с Васиным не будет. В этом я сильно отличаюсь от деда, который умеет использовать тех, кто его предавал или кого он сам кидал, и не раз.
С ним я намного ближе, чем с отцом. Маму почти не помню, она умерла, когда мне исполнилось четыре, мной занималась бабушка. Иногда дед, когда приезжал к нам в гости в Москву. Отец — максимум два раза в год. Потом, конечно, стал чаще вспоминать, когда узнал, что другие дети у него вряд ли появятся. Но к тому моменту я уже перестал его ждать. Десять лет — приличный срок для ребенка.
А вот дед совсем не такой. По-крупному никогда не разочаровывал. Ладно, почти никогда, но за тот случай я ему даже благодарен.
Он всегда опекал и опекает меня, поэтому, когда еду домой из СИЗО, не удивляюсь, видя от него входящий.
— Мне Лика звонила, — без предисловий начинает он; по его тону сразу понимаю, что дед недоволен. И недоволен именно мной. — Звонила из больницы. Девочка ребенка потерять может. Говорит, что из-за тебя. Еще и брата ее никчемного хочешь посадить. Мне Пал Алексеевич звонил…
— Не хотел тебя беспокоить, дед. — Улыбаюсь, глядя на дорогу. — У тебя совещания, заседания. Мы тут сами как-нибудь порядок наведем.
— Не рано ли?
— Не рано. Да ты и сам хотел. А Лика пусть радуется, что с животом ходит. А то бы с братом пошла.
— Что за девка, которую вы там не поделили?
— Она не девка, — срываюсь и тут же слышу смешок. От злости на себя бью ладонью по рулю. Как ребенка провел!
— Я так и понял. — Дед смеется. — Пал Алексеевич ввел в курс дела. Согласен с твоим решением, да и без тебя грешков у этого парня достаточно. Лику только не трогай, пожалуйста. И Тараса тоже, он мой крестник, как-никак.
— Не трону. Наверное, — еле сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться. Дед знает, куда нажимать, с ним я беспомощный четырехлетний ребенок, который просит, чтобы его обняли. И я ничего с этим не могу поделать. Пока — ничего.
— Ну, рассказывай. Что за девушка? Филипп говорит, симпатичная.
Теперь уже моя очередь усмехаться: Мира еще не успела смыть с себя грязь после вписки, а деду уже все доложили. Но тут я его огорчу:
— Симпатичная. Обычная. Самая что ни на есть обычная. Она у меня убирается, в смысле, в твоем пентахусе. И я никому не позволю над ней издеваться.
