Автор
В чарной Академии все обучение финансируется родителями студентов или их финансово обеспечены. Вэл - красивый мажор с гнусавым голосом, отличается от остальных брутальностью. Я стою рядом с Герой, готовясь к встрече с Стэном. Как ответить на его вопрос?
Женя заложил бизнес, чтобы погасить долги ее семьи, и получил Настю в жены. Как комплимент от ее родителей. Вот и все. Почти все.
— Почти? — Мне хочется улыбнуться, когда я слышу ее настороженный голос, хотя состояние паршивое.
— Ты же не отвяжешься, пока все не вытащишь из меня, верно?
Он согласно кивает:
— Это так…
— Глупо. По-идиотски получилось. А вот дед все знал. С самого начала. Про эту семью нищебродов. И Тараса он подсунул на нашу тусу, чтобы развести меня на дурацкий спор. «Проверка на вшивость».
— Жестоко... Мне… очень жаль… Настя… не знаю, Артем, я видела ваши фотки, в них столько любви было! Я не представляю, не верю, что она была с тобой только ради денег. Не верю!
— Скажи еще, что тебе жаль, что мы расстались.
— Нет! Мне не жаль, что вы расстались. Совсем не жаль! — Она запинается, а потом восклицает: — Мне жаль, что в твоих глазах больше нет счастья.
Зря она это сказала. Зря…
— Достаточно откровений сегодня.
***
Не могу заснуть, все порываюсь вернуться в гостиную. Знаю, что снова могу получить щелчок по носу: Артем не из тех, кого принято жалеть, не жертва обстоятельств, которая ни в чем не виновата. Но какая разница, чего он заслужил или не заслужил, если я просто хочу его обнять! Если хочу сказать, что понимаю, каково это — быть обманутым и преданным тем, кого любишь, кого считаешь самым лучшим человеком на свете!
Говорят, первая любовь всегда заканчивается печально, она приносит много разочарования и боли, о которых ты раньше не подозревал.
Ему не нужно все это знать. Лишнее. Довольно откровений на сегодня. Сомневаюсь, правда, что другие откровения будут. Артем замкнулся в себе, стоило мне сказать, что в его глазах больше нет счастья.
Так грустно, что плакать хочется. Укрываюсь с головой и слушаю одинокую ночную тишину.
И все же я засыпаю, но сон какой-то рваный, нервный. Я то ли сплю, то ли бодрствую. Никак не могу уловить, что снится, кажется, что-то тревожное. Резко сажусь на кровати, пытаясь понять, что же меня вытолкнуло в явь.
Неприятная трель стационарного телефона заставляет схватиться за трубку:
— Что?! Да?!
— Мирослава? — Тотчас узнаю голос администратора Филиппа Ивановича.
