Правда, тётя Зина пару раз пыталась что-то невнятное лепетать за счастье молодых, а так в целом и непонятно было, по какому поводу собрались. Серёга мрачный сидел, на друга старался не смотреть, не понимал он его, зачем всё заварил, видно же – не любит. А Света вроде и не сумасшедшая вовсе, может, и с придурью, но ведёт себя скромно и на Олега преданно смотрит. Может, в этом и есть счастье? Кто разберёт?
Таня вернулась и у матери кольцо на руке приметила. Сразу в рёв и в комнату свою побежала прятаться по привычке. Света за ней. Хотела по-хорошему, кричать сил нет, страшный токсикоз, в первый раз такого не было, мутит постоянно, мочи нет. Таня слышать ничего не хочет, смотрит на мать зверюшкой злой и только одно слово твердит:
– Предательница ты! Предательница!
На крик Олег прибежал, с трудом Свету удержал, та уже за ремнём хотела. А Тане ничего не страшно, только ревёт громко и кричит:
– Вы все предатели! Вы плохие! Предатели!
Олега совсем не устраивало то, что творилось у них дома. Старался как мог, и в зоопарк на Горьковскую съездили, и на каток «Кировец» у Нарвских ворот. Дело в том, что все совместные походы приходились на выходные, значит, папу Таня не увидит, а это, видно, уже совсем другая радость. Нельзя сказать, что ей было плохо, но с папой наверняка лучше, и на все старания никакого отклика Олег не находил. Светлане вообще всё безразлично, с тошнотой бы справиться, – Олег рядом, больше ничего и не надо.
– Надо же, как отца любит! Мой бы так меня любил! – переживал Олег и не терял надежды, что щёлкнет что-нибудь в голове у Юльки и пойдёт она на уступки. Иногда такое тепло к Свете испытывал, себя не узнавал, гладил её маленький округлившийся живот и с малышом разговаривал. Попросил Свету в книге специальной по акушерству ребёнка показать, чтобы такому сроку соответствовал. Удивился:
– Господи, так это ещё не пойми что! А я с ним как с полноценным человеком болтаю. Смех да и только!
На Новый год отпустили Танюшу к Петру Алексеевичу – Олег настоял, видел, как ходит темнее тучи и, как про Новый год заговорят, отворачивается и спинка совсем кривая делается. Алла Сергеевна больше всех рада – и не за себя, а за внучку, не узнавала её последнее время: трудно с чужим человеком под одной крышей, когда отец родной есть. Мать Олега под праздник подобрела и, хоть обижена была, что сын на бракосочетание не пригласил, позвала к ним праздновать и сказала, чтобы и Сергея с собой прихватил, а если у того невеста есть, пусть с собой берёт, не стесняется.
Света готовилась к встрече пуще, чем когда с Олегом шла расписываться, волновалась, места себе не находила. Не могла невидимки найти, волосы подколоть, с ног сбилась: «Ну, если Танька взяла! Скорее всего, куклам своим причёски делала».