– Мы хотим поговорить с вами о вашей покойной дочери, – начал Гущин.
– Шшшшшшшшшшш… Пшелллллллл… Я кому ссссссыказала… Пшшшшел от меня… Не тронь!
– Да я вас не трогаю. Я хочу спросить вас об Аглае.
– Не тронь меня! Закричу! – заорала вдруг Маргарита Добролюбова. – Никогда не была твоей и не буду, гааааад!
– Невменяема. В стельку, – констатировал капитан Первоцветов. – Как это Нилов жил в этом хлеву?
– Наркоман и пьяница. – Анфиса с жалостью глядела на Добролюбову. – Дочь убили… Запьешь тут с горя… Это как у Достоевского – она на вдову Мармеладова похожа.
– Уйди от меня, не касайся! – Маргарита Добролюбова продолжала истерически кричать на Гущина. – Не твоя, пусть и шлюха… И сссстучать для тебя не буду, ссссука надзорная!
– Что она плетет такое? – Гущин аж растерялся.
Маргарита бухнулась на подушку и захрапела.
Во дворе дома жертв двух убийств, откуда их немилосердно выгнали, Гущин принял новое решение.
– Снова опросим этого Вакулина. Надеюсь, он все еще у себя в ресторане торчит.
Александра Вакулина в его собственном ресторане «Горьевские дали» не оказалось. Это сообщил им менеджер за стойкой: «Уехал по делам». Но им повезло: когда они снова в глубоком расстройстве садились в машину, к ресторану подрулил черный внедорожник. И Вакулин вывалился из него, как медведь из дупла.
– Чегой-то вы зачастили. – Он выглядел недовольным и встревоженным. – Чего полиции опять от меня нужно?
– Убийство Аглаи Добролюбовой трехлетней давности на Башне с часами. Вы реставрационные работы на башне и на фабрике проводили в то время? Ваша фирма?
Вакулин хлопал глазами. Наконец сообразил.
– А, это… А чего вы это… А, ну ладно… Да, я. Мы весь ремонт сделали – и в корпусах, и на самой башне. Полный ремонт со всеми требованиями архнадзора. Все соблюдали, старались. Тогда работы в самом разгаре были. Откуда же я знал, что такое случится? Меня, как мешок, потом несколько месяцев трясли – все проверяли, зачем я нелегалов-таджиков нанял. А где рабочих-то взять – корыта таскать и стены чистить? Откуда мы могли знать, что эту бедолагу там повесят?
– В здание башни все время был свободный доступ?
– Ремонт же. Там даже переборки меняли, лестницы укрепляли, окна меняли на стеклопакеты. Стройка же капитальная была. Я весь в нее вложился, до последнего рубля!
– Те задержанные рабочие из Таджикистана – вы их знали?
– Сто раз меня спрашивали об этом. Прораб их нанимал, не я. Да и ни при чем они. Отпустили их потом.
