Лилия стоит прижавшись к стене в прихожей и смотрит на меня.
— Набедокурил что ли красавчик твой? — спрашиваю я.
— Мы разводимся, — пожимает она плечами.
— Набедокурил да, и не один раз, — прикусывает она губу.
— Надо же, а с виду такой… домашний… Муху не обидит.
— Ага, любвеобильный только шибко. Ладно, не забивай себе голову и… спасибо. За замок и за то, что выпроводил этого…
— Он может вернуться. Мне показалось, что он ещё не выговорился.
— Плевать, телефон милиции мне известен, замок новый, ключ у меня…
— Теперь и у меня, — тихо говорю я и делаю к ней шаг.
Она кладёт руку мне на влажную горячую грудь, вроде как защищается, отгораживается, но на самом деле… нет… На самом деле она… Я подаюсь вперёд и её рука скользит по моей груди, быстро сползает на бок, на поясницу и… прижимает к себе.
Наши губы встречаются и… Я сжимаю её, мну, запускаю пальцы в волосы на затылке.
— Что… — хрипит она отворачиваясь, — что ты делаешь!
И тут же снова меня целует, сама, прижимаясь, обхватывая руками. Сердце стучит, как сумасшедшее. Я чувствую вкус шампанского. Я вдыхаю тонкий аромат духов и пота. И…
Она меня отталкивает и отскакивает в сторону.
— Нет-нет-нет-нет-нет! — мотает она головой глядя в пол. — Нет, ты с ума сошёл! Так нельзя! Это невозможно! Мы не должны…
Она убегает в комнату. Ну что же… Жалко, что невозможно… Я начинаю обуваться. Берусь за дверь, но не ухожу.
— Лиль, — говорю я, возвращаясь в комнату.
Она сидит в кресле, обхватив колени и смотрит на меня.
— Лиль, — повторяю я. — Ты не паникуй. Ничего страшного, ты поняла? Это ведь только между нами. А между парнем и девушкой много чего может быть. Такого, что только их касается. И не вздумай себя казнить. Не за что ведь.
Она молчит и смотрит на меня, хлопая глазами. Я собираю свои тетрадки и иду к двери.
— На следующее занятие приду, как обычно.
Голова идёт кругом, честно говоря. Я шагаю домой, но мыслями остаюсь всё ещё в прихожей своей училки. Хорошая она. Правда хорошая. А вот я не очень. Действую в духе старины дока. У девчонки разлад в семье, а я… А я помогаю восстановить справедливость. Или чувство справедливости…
И почему, собственно, я должен думать о сверстницах? Почему не могу дружить с девчатами постарше? Из-за незакрытого гештальта с Викой? А может его и не надо закрывать? Бр-р-р-р… А может, не нужно так много думать? А может…
Я оборачиваюсь. Дядя Витя.
— Здравствуйте, Виктор Фёдорович.
Мы сталкиваемся во дворе, у гаражей.