Автор
Тишина в комнате была такой плотной, что воздух словно застыл на месте. Я сидела на краю постели, наблюдая за изображениями нашей прошлой жизни на стене — светлыми фотографиями Никиты и меня в радостных мгновениях. Мои волосы, обычно ухоженные и блестящие, сегодня лежали беспорядочно, как и моё дыхание....
- Сделка заключена! - заявил Марат, и это словосочетание, произнесенное его грубоватым голосом, прозвучало словно финальный аккорд.
- Сволочь…- прохрипела я, сползая на пол и глядя невидящими глазами на своего мужа, который пятился к двери и, наверное, не верил, что его отпустят.
- Прости…Алиска…жизнь такая…прости, - мямлил он под раскатистый хохот моего персонального дьявола.
- Пошел вон отсюда, ублюдок! – рявкнул Марат и тот пулей вылетел за дверь. А зверь обернулся ко мне и осклабился.
- Так что ты там говорила? Не отдаст?
Глава 12
Мир вокруг меня рухнул, как карточный домик.
- Ну что, куколка? Как оказывается легко могут разрушиться иллюзии. - Вы что, с ума сошли? - вырвалось из меня, а его триумфальная ухмылка заставила попятиться назад и ощутить дрожь во всем теле, мой разум отказывался принимать происходящее, - Вы купили меня? Вы купили меня у Никиты? Марат не терял ни капли высокомерия.
- Твоего лоха зовут Никита? Да мне по хуй в принципе хоть Вася. Да, я тебя купил, с потрохами. Теперь ты моя, и все, что когда-либо было твоим, теперь – мое. Ты спросишь почему? А я отвечу – потому что могу. Слова его звучали как раскаты грома, предвестник стихийного бедствия, которое унесет все, что было мне дорого. Но во мне медленно пробудилась искра сопротивления.
- Нет, я не согласна. Я не собираюсь отказываться от своей квартиры! Это…это единственное, что у меня осталось. Это моя квартира. Как…как вы могли распорядиться ею. Я никогда не соглашусь!
Марат рассмеялся, его смех был холодным, как лед.
- Ты считаешь, что твое мнение имеет значение? Это решение было принято за тебя. Ты уже внутри моего мира, и все, что было твоим, становится моим. Твоего согласия и не нужно. Все документы оформят за тебя.
Мои руки дрожали от бессилия, а его взгляд был как ядовитый дым, заковывающий меня в его адскую беспринципность, в эту дикую вседозволенность.
На меня давят даже стены. Я еще не верю, что все это реально. Я задыхаюсь и не могу даже пошевелиться. Это настолько сюрреалистично, что у меня нет слов и сил для сопротивления. Но я все же кричу, сжав руки в кулаки.
