Автор
В квартире прозвучали чужие, отчаянные крики — как будто кто-то пробрался внутрь без шуму и силы. Уже через минуту за окном появились манящие тени, казавшиеся такими знакомыми в темноте. Вопрос: чего хотят эти незнакомцы? — становится ключевым в загадке жилища, которого вдруг оказались обездвиженными двое соседей....
Мне оставалось только согласиться, однако я даже ответить ничего не смог. В этот момент в голове словно наступила точка кипения, слишком усердно я пытался использовать свой дар вчера и сегодня. Я не мог четко слышать чужие мысли, но вот чьи-то сильные эмоции буквально сбивали с ног.
— Денис… Это не Денис. Он не виноват, — выдавил я, путаясь в словах.
— Да, а кто же тогда? — фыркнул в усы полицейский, мигом теряя серьезный настрой. Видимо, ему кажется это забавным, но ничуть не важным. Я посмотрел на маму Любу. У нее было такое выражение лица, что казалось, она вот-вот заплачет.
— Осторожнее, Тимур, — воскликнул Анатолий Викторович, а я, словно сквозь шум прибоя, разобрал чью-то смутную мысль: «Криворукий идиот… Почти все удалось…»
— Извините, — прогундел охранник.
— А что это? — спросила мама Люба, от сильного шума вышедшая из ступора.
— Видимо, мой новый принтер, — пробормотал замдекана. — Простите, коллеги, что так не вовремя, но меня постоянно этим отвлекают.
Никогда больше… одни кретины… дура… Страдать… Как я..."
"— Витя, тебе плохо? — обеспокоенно воскликнула Алина Васильевна и, отодвинув усатого в сторону, подскочила ко мне. А я не мог ничего сказать, слова застревали в горле, голова дико кружилась.
И столько мыслей вокруг, словно кто-то открыл все краны. Прекратите… Прекратите! Стойте! Последнее я выкрикнул с такой силой и отчаянием, что эхо заскакало по всему коридору.
* * *Любить так долго. Так сильно. Так страстно. И так безответно.
Мы учились в одном классе с самого первого дня. Еще на линейке он привлек мое внимание. Он не был рослым, но из-за осанки казался выше всех остальных. Его волосы так блестели на солнце, что просто дух захватило. В тот момент мне бы очень хотелось, чтобы нас посадили за одну парту, но, к сожалению, этого не произошло, и мы оказались в разных рядах.
В средней школе мне стало понятно, что это любовь. А в старшей — появилось решение завоевать его сердце и сделать моим навсегда.
Мой. Только мой! И если он не будет моим, то ничьим не будет!
* * *— Да кто-нибудь остановит его или нет? — чуть ли не взвыл я на весь коридор.
Все испуганно замерли.
