Автор
В квартире прозвучали чужие, отчаянные крики — как будто кто-то пробрался внутрь без шуму и силы. Уже через минуту за окном появились манящие тени, казавшиеся такими знакомыми в темноте. Вопрос: чего хотят эти незнакомцы? — становится ключевым в загадке жилища, которого вдруг оказались обездвиженными двое соседей....
— Пожалуйста, в один рожок лимонное и мохито, а в другой — гранат с шоколадом. Тебе полить чем-нибудь? — обратился Олег ко мне. Я только помотал головой и не успел рта открыть, как Релинский уже оплатил заказ.
— Это мне за красивые глаза? — неловко пошутил я, беря в руки заветный рожок.
— Определенно.
Так, стоп, что вообще происходит? Не спеша прогуливаюсь с Олегом, он покупает мне мороженое, а теперь вот комплименты отвешивает, пусть и в подобном стиле… Ладно, пока сам Релинский никак не вспоминает о произошедшем между нами в шкафу замдекана и под лестницей, жить можно.
— Кстати… — именно в этот момент подал голос он. — Ты подумал о нашем с тобой разговоре?
Я чуть не навернулся на ровном месте и не уронил лакомство прямо на толстовку.
— О каком? — невинно поинтересовался я, будто понятия не имел, что Релинский имеет в виду.
— О том самом, — бросил он, а потом сцапал меня за руку и потащил к примерочным, прихватив ту самую толстовку.
Он завел меня в самую дальнюю, а потом опустил тяжелую штору.
— Знаешь, я думаю, это не мой размер, — попытался пошутить я, но не помогло. В небольшой примерочной, рассчитанной на одного человека, я чувствовал себя особенно неуютно под взглядом Олега.
— Ну, так как? — он сложил руки на груди. — Тебе напомнить или сам как-нибудь?
Я замялся и просто стоял и молчал как пень. Остатки мороженого таяли в моей руке. От кисти к локтю потекла большая сладкая капля. Олег взял меня за запястье, притянул к себе и слизнул ее.
— Чего творишь? — я резко выдернул руку.
— Вспомнил?
— Да не забывал я ничего! Точнее… хотел забыть, — признался я.
— Зачем? — раздраженно зыркнул парень.
— Зачем-зачем… Потому что так не должно быть! Мне до этого жилось хорошо и спокойно, а теперь все вверх дном перевернулось.
— Хорошо? Спокойно? — приблизился ко мне Релинский. — Ты так и хочешь прожить всю жизнь, словно серая мышь? Не хочешь попробовать все ее вкусы? Поверь, это такой деликатес, еще послаще твоего мороженого…
— Но… почему именно я? — язык отказывался шевелиться. Становилось душно.
