Она раздвинула колени, и он принял приглашение, отчаянно желая овладеть ею, покончить наконец с постылым одиночеством – отныне его и ее жизни сольются. Его поцелуи были жадными, руки обнимали Ханну, слишком нетерпеливые в страстном желании обладания. Господь всемогущий, как долго он этого ждал!
Маркус почувствовал, как она прижимается к нему всем телом, обхватив ногами его бедра. Он поднял подол ее ночной сорочки до самых бедер – и Ханна задрожала. Ее совсем не волновало, что она не стояла с Маркусом перед алтарем и не давала брачного обета. Ей следовало бы удивиться, но она даже не думала об этом. Маркус хочет, чтобы она осталась с ним навсегда. И для нее это было равнозначно брачной клятве. Больше не нужно притворяться, будто она его жена, если он действительно хочет, чтобы она ею стала.
– Господи, как долго я этого хотел, – услышала Ханна его срывающийся голос, похожий на стон. Его руки обняли округлый холмик ее груди, настойчивый большой палец уже ласкал сосок, прикрытый шелком ночной сорочки."
"С тихим стоном она прижалась к нему теснее, протягивая руку к застежке его брюк. Ханне целую вечность не приходилось раздевать мужчину, и сейчас ее руки дрожали. Наконец застежка поддалась, и она смогла свободно гладить его бедра и спину. Брюки сползли вниз. Их тела соединились – плоть к плоти.
Бедра Ханны взывали к нему в отчаянной мольбе. Ладонь Маркуса сминала шелк ночной сорочки на ее животе. Кожа под сорочкой была еще нежнее, чем шелк, – он застонал. Или это был ее голос, срывающийся и почти беззвучный?
Маркус поцеловал Ханну. Она обмякла в его объятиях, руки судорожно сжимали его плечи. Он опрокинул ее на спину и даже не заметил, что собирается овладеть ею прямо на туалетном столике, а оба они одеты. Ханна распростерлась под ним, ее глаза светились желанием, и Маркус понял, что достиг предела. Ханна сжала его возбужденное естество, и он почувствовал, что падает в бездну.
– Я не хотел тебя отпускать, – прошептал Эксетер. Губы Ханны удивленно приоткрылись, и он пронзил ее так яростно, что она тихо вскрикнула, пораженная силой его желания. Он обнял ее бедра. – Я сделал тебе больно?
– Нет, – шепнула она, постепенно привыкая к ощущению его внутри себя. – Сделай это еще раз.
Маркус приподнял ее бедра, и Ханна сдавленно вскрикнула, когда он вошел в нее снова, на этот раз еще глубже. Он больше не был ни нежен, ни осторожен, но она отдавалась ему всем существом, как никогда прежде.
Когда наступил бурный финал, она впилась зубами в плечо Маркуса, чтобы заглушить рвущийся из груди крик. Зарычав, он сжал ее затылок, впившись в губы поцелуем столь ненасытным, что она заметила, как дрожь сотрясает его тело, лишь после того, как он с тихим вскриком оторвался от ее губ.