Автор
Утоптанная ветром и тихим шепотом веселого бала, герой медленно поднимается по лестнице, каждый новый уровень дышит новыми возможностями и опасностями. Казалось, каждая комната скрывала свою историю, готовую раскрыться лишь перед тем, как он решится ее открыть. В тишине подъезда он слышит нежный шелест тканей и легкий шепоток изнутри открываемых дверей, заставляя сердце забиться чаще.
– И она обняла его, давая понять, что он может – даже обязан – заняться с ней любовью.
Протянув руку, Маркус смахнул со столика флакончики и щетки, подхватил Ханну на руки и усадил на столик. Она раздвинула колени, и он принял приглашение, отчаянно желая овладеть ею, покончить наконец с постылым одиночеством – отныне его и ее жизни сольются. Его поцелуи были жадными, руки обнимали Ханну, слишком нетерпеливые в страстном желании обладания. Господь всемогущий, как долго он этого ждал!
Маркус почувствовал, как она прижимается к нему всем телом, обхватив ногами его бедра. Он поднял подол ее ночной сорочки до самых бедер – и Ханна задрожала. Ее совсем не волновало, что она не стояла с Маркусом перед алтарем и не давала брачного обета. Ей следовало бы удивиться, но она даже не думала об этом. Маркус хочет, чтобы она осталась с ним навсегда. И для нее это было равнозначно брачной клятве. Больше не нужно притворяться, будто она его жена, если он действительно хочет, чтобы она ею стала.
– Господи, как долго я этого хотел, – услышала Ханна его срывающийся голос, похожий на стон. Его руки обняли округлый холмик ее груди, настойчивый большой палец уже ласкал сосок, прикрытый шелком ночной сорочки."
"С тихим стоном она прижалась к нему теснее, протягивая руку к застежке его брюк. Ханне целую вечность не приходилось раздевать мужчину, и сейчас ее руки дрожали. Наконец застежка поддалась, и она смогла свободно гладить его бедра и спину. Брюки сползли вниз. Их тела соединились – плоть к плоти.
Бедра Ханны взывали к нему в отчаянной мольбе. Ладонь Маркуса сминала шелк ночной сорочки на ее животе. Кожа под сорочкой была еще нежнее, чем шелк, – он застонал. Или это был ее голос, срывающийся и почти беззвучный?
Маркус поцеловал Ханну. Она обмякла в его объятиях, руки судорожно сжимали его плечи. Он опрокинул ее на спину и даже не заметил, что собирается овладеть ею прямо на туалетном столике, а оба они одеты. Ханна распростерлась под ним, ее глаза светились желанием, и Маркус понял, что достиг предела. Ханна сжала его возбужденное естество, и он почувствовал, что падает в бездну.
– Я не хотел тебя отпускать, – прошептал Эксетер. Губы Ханны удивленно приоткрылись, и он пронзил ее так яростно, что она тихо вскрикнула, пораженная силой его желания. Он обнял ее бедра. – Я сделал тебе больно?
– Нет, – шепнула она, постепенно привыкая к ощущению его внутри себя. – Сделай это еще раз.
