Автор
Утоптанная ветром и тихим шепотом веселого бала, герой медленно поднимается по лестнице, каждый новый уровень дышит новыми возможностями и опасностями. Казалось, каждая комната скрывала свою историю, готовую раскрыться лишь перед тем, как он решится ее открыть. В тишине подъезда он слышит нежный шелест тканей и легкий шепоток изнутри открываемых дверей, заставляя сердце забиться чаще....
Герцог поднял голову и встретился взглядом с Ханной. Она поставила на поднос пустую чашку и ободряюще улыбнулась.
Маркус крикнул:
– Войдите!
В кабинете появилась Лили. Она выглядела так, будто поднималась по ступеням гильотины. Ее взгляд метался между герцогом и герцогиней.
– Ваша светлость, – сказала камеристка, присев в реверансе.
– Садись, – приказал Маркус, снова становясь грозным герцогом.
Опустив голову, Лили торопливо пересекла комнату и села на стул, который ей указал хозяин. Некоторое время Эксетер молча рассматривал девушку, откинувшись на спинку кресла.
– Итак, – наконец сказал Эксетер, отчего Лили буквально подскочила на стуле. – В моем доме завелся соглядатай?!
Камеристка бросила затравленный взгляд на Ханну, но промолчала.
– Шпион, который под покровом ночи шарит в моем личном кабинете, чтобы совершить бог знает какое злодеяние?! Мало того, похищает невинного ребенка и водится с бандитами и ворами, – продолжал Маркус убийственно спокойным голосом. – Сомневаюсь, что Бентли просветил тебя насчет наказания за убийство, в особенности за убийство герцога. А это виселица. Что касается остального, так этого достаточно, чтобы отправить тебя в тюрьму, где ты будешь томиться долгие годы, при условии, конечно, что окажешься достаточно живучей, чтобы не умереть раньше срока.
Лили была так напугана, что, казалось, вот-вот упадет в обморок.
– Умоляю, ваша светлость, – захныкала она. – Я же не украла ребенка! Не украла! Мисс Молли была в безопасности…
– Отвечай на мой вопрос! – закричал Маркус.
Девушка съежилась от ужаса.
– Мистер Рис, сэр… – произнесла она дрожащим голосом. – Это он! Он велел мне…
Эксетер не сказал ни слова, но угрожающе нагнулся вперед. Его лицо было хмурым. Лили побледнела еще больше, но слова полились рекой."
"– Он сказал… что на самом деле, сэр… это его отец был первенцем, родился прежде вашего батюшки, ваша светлость.
