Автор
Утоптанная ветром и тихим шепотом веселого бала, герой медленно поднимается по лестнице, каждый новый уровень дышит новыми возможностями и опасностями. Казалось, каждая комната скрывала свою историю, готовую раскрыться лишь перед тем, как он решится ее открыть. В тишине подъезда он слышит нежный шелест тканей и легкий шепоток изнутри открываемых дверей, заставляя сердце забиться чаще....
Лакей ушел, а они с Молли остались стоять, тогда Ханна возненавидела хозяина этого прекрасного особняка. Она никогда бы не оставила гостя стоять в дверях, не говоря уже о том, чтобы увозить кого-то силой или позволять слугам помыкать гостем!
– Мама? – шепот дочери прокатился эхом в огромном холле. – Где мы? – Глаза у девочки сделались огромными и испуганными, она крепко прижимала к груди свою Мисси. Ханна стиснула руку Молли.
– Нужно кое с кем попрощаться, – тихо ответила она, про себя гадая: может, этот грубиян герцог спрятался где-нибудь и подслушивает? – Мы скоро уедем.
– А Дэвид здесь? – девочка не поняла объяснений матери, что Дэвид не умер, а просто не вернется.
Ханна очень надеялась, что никогда больше не увидит Дэвида Риса.
– Нет, его здесь нет, – начала она, но тут послышались шаги. Ханна выпрямилась и расправила плечи, ожидая увидеть лакея, но встретила взгляд надменного герцога.
– Господи, только не говорите, что это внебрачный отпрыск моего брата, – сказал он вместо приветствия, презрительно глядя на Молли.
Материнское сердце Ханны яростно негодовало, и она закрыла ладонями уши дочери, чтобы в следующие несколько минут та не услышала от нее бранных слов.
– Я требую, чтобы мои сундуки сняли с кареты сию же минуту, – процедила она сквозь зубы. – Я не какой-нибудь предмет, чтобы таскать меня туда-сюда по вашей прихоти. Вы извинитесь перед моей дочерью и вызовете нам экипаж, иначе я не отвечаю за последствия.
Взгляд его темных глаз остался невозмутимым.
– Не бросайтесь угрозами, которые не сумеете привести в действие, девочка, – мягко заметил герцог.
– О! Сколько угодно, – ответила Ханна.
Его темные глаза блеснули, и он первым отвел взгляд.
– Двести фунтов, – сказал Эксетер, протягивая ей бумагу. – Полное молчание, и чтобы ноги вашей здесь никогда не было.
Ханна даже не взглянула на документ.
– Прошу вас, мои сундуки. – Она достаточно состоятельна, чтобы заплатить за поездку домой, и слишком зла, чтобы принять хотя бы грош из его чертовых денег.
Герцог продолжал совать ей бумагу.
– Берите деньги, – вкрадчиво заявил он. – Больше вы их не увидите.
– Надеюсь, и вас тоже. – Ханна взяла дочь за руку. – Идем, Молли. Достанем наши сундуки и наймем карету."
"Тут раздался громкий стук в дверь – очередной лакей важно прошествовал к двери, чтобы ее открыть. Хорошенькая молодая девушка ворвалась в холл.
– О Маркус! – прокричала она, утопая в пене кружев и лент, и бросилась ему на шею.
