Автор
Утоптанная ветром и тихим шепотом веселого бала, герой медленно поднимается по лестнице, каждый новый уровень дышит новыми возможностями и опасностями. Казалось, каждая комната скрывала свою историю, готовую раскрыться лишь перед тем, как он решится ее открыть. В тишине подъезда он слышит нежный шелест тканей и легкий шепоток изнутри открываемых дверей, заставляя сердце забиться чаще....
Вот почему Эксетер так ненавидел азартные игры. Грязное дело, несущее отчаяние и гибель. Господи, что хорошего находит в этом Дэвид?
Добравшись до дому, Маркус отпустил слуг и направился в свои покои. Бросил взгляд на дверь, ведущую на половину герцогини. За дверью было тихо, как, впрочем, и во всем доме. Ну и слава Богу. Ему была нестерпима мысль о том, что женщина – особенно мало знакомая – может свободно входить в его комнаты.
От обиды и негодования на Дэвида у него снова заныло в груди. Маркуса беспрестанно преследовала тревога, что единственного брата могут посадить в тюрьму, повесить… А тут еще и это: Эксетер больше не мог называть своим собственный дом.
"Он зажег еще одну лампу и выложил на стол свою добычу. Обычно герцог исследовал каждую банкноту, ощупывал, тер, сравнивал с той фальшивкой, что дал ему в качестве образца Тиммз.
Но сегодня Маркусу было трудно сосредоточиться. Он снова посмотрел на дверь. Сегодня ему почему-то было не так уж важно, что Дэвид может оказаться фальшивомонетчиком, что брата объявят лжецом, мошенником и вором. На некоторое – очень недолгое – время в душе Эксетера воцарился мир.
Опираясь ладонями о край стола, он в изнеможении уронил на них голову. Плечи ныли от напряжения, глаза щипало от духоты и дыма в игорном доме. Он устал. Устал до смерти, пробираясь в темноте как слепец, готовый в любую минуту получить новый удар судьбы, который ему придется отводить от кого-то другого.
Шел пятый час утра. Давно пора было лечь спать и забыть все тревоги. Но кто, если не он, позаботится о семье? Брат может угодить в тюрьму. Имя Эксетеров будет вываляно в грязи и предано позору на долгие годы.
Ответственность за родных лежала на плечах Маркуса тяжкой ношей. Если он будет пренебрегать необходимыми действиями, эта ноша станет еще тяжелее. Горестно вздохнув, герцог придвинул кресло поближе к столу, взял лупу и склонился над кучкой банкнот.
Глава 9
Следующие две недели показались Ханне самыми долгими и утомительными за всю ее жизнь. Оказалось, что притворяться герцогиней – тяжкий труд.
