Утро омрачено непредвиденной работой, где каждый момент важен. Павел Филиппович готовится к неизвестной встрече, но волнение и неуверенность как будто оттягивают его впереди шаги. У него нет времени на бесполезные задумки — улицы заполнены суетой, а важная встреча ждет за углом....
На черно-белой фотографии во всей красе предстала развороченная клумба и следы черной земли, с отпечатками подошв ботинок. По всему выходило, что вандалов было немного. Быть может, даже один человек. Мне подумалось, что такой очень лихой и настолько же глупый поступок мог совершить только сумасшедший. Кому еще придет в голову разорять посадку перед памятником самого императора? А ведь за такое может грозить и каторга, если судья попадется достаточно консервативный…
— Хорошо, что его не поймали, — вдруг подал голос водитель, заметивший, что я читаю статью.
— Было бы славно, если бы его за это наказал кто-то из старших родичей, — усмехнулся я. — Потому как, если это и впрямь натворил молодой человек и подобная выходка сойдет ему с рук, то завтра он может пойти дальше. А за ним увяжутся последователи. И неизвестно, что они еще удумают натворить.
— Вас послушать, так любой проступок опасен, — осторожно заметил таксист.
Я сложил газету и внимательно посмотрел на водителя:
— Не любой, — ответил я. — Нет ничего опасного в том, что парень разорил клумбу. Но он сделал это показательно и нагло, буквально под носом у стражей правопорядка. Такой риск не оправдан.
— Ну да… — кисло согласился водитель и вновь бросил на меня косой взгляд. — А как поймают, вы возьметесь его защищать?
Я вновь глянул на собеседника и улыбнулся.
— Возьмусь, если выпадет жребий. Или он сам попросит о помощи.
— Даже ежели он окажется каким-нибудь проходимцем?
Я вздохнул:
— Что поделать? Каждый имеет право на справедливый суд и помощь адвоката.
— Странный вы, мастер Чехов, — заметил мужчина, вернув свое внимание на дорогу. — Вроде должны быть обычным аристократом. А на деле и впрямь другой.
— Это какой же? — с любопытством уточнил я.
— Про вас всякое говорят… Одни считают вас добрым и наивным. Другие полагают, что вы святой. А я сейчас вот смотрю и думаю, что не правы ни те ни другие. Вы уж простите мою откровенность…
Мужчина запоздало смутился, но я только махнул рукой:
— Не беспокойтесь об этом, я не стану строить оскорбленную невинность.
"— Есть в вас кое-что неправильное. Поверьте, я повидал много людей в салоне этой машины, и глаз у меня наметанный. Вы кажетесь старше своих лет. Нет, не внешностью, она-то у вас как раз соответствует возрасту.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
