Утро омрачено непредвиденной работой, где каждый момент важен. Павел Филиппович готовится к неизвестной встрече, но волнение и неуверенность как будто оттягивают его впереди шаги. У него нет времени на бесполезные задумки — улицы заполнены суетой, а важная встреча ждет за углом....
"
"— В каком лесу? Куда это ты собрался? — раздался голос из приоткрытого окна, и рама распахнулась, явив Яблокову. — Никаких больше поездочек на природу. Один там умереть умудрился. А второй еще хвост потеряет. Тот самый хвост, который я еще ни разу не видела, между прочим.
— Людмила Федоровна, корзинку эту выбросить надобно. Не стоит такое в доме хранить.
— Мне ту корзинку дарил сам Воробьев — возмутилась женщина.
— Кто таков? — поинтересовался Питерский. — И что было в корзинке?
Эти вопросы смутили нашу соседку, которая внезапно растерялась и даже покраснела.
— Знаешь, а может и правда пора отнести этот хлам на мусорку. Надо разобрать подвал, чтобы в нем устроить винный погребок.
— В нашем доме не так много пьют, — напомнил я.
— Рядом с восточной стороной стены есть схрон с бутылками по десять, а то и больше рублей за штуку. Будет славно перенести их в достойное место, подальше от мышей.
— У нас нет мышей, — пробасил Фома.
— Ты уверен? Не далее как сегодня я слышала писк…
После этих слов Питерский вскочил на ноги и направился в дом.
Довольная собой Яблокова подмигнула мне и по-хулигански села на подоконник, а потом перекинула ноги наружу и спрыгнула между клумбами с цветами. Я едва успел оказаться рядом, чтобы удержать ее под локоть.
— Спасибо, — сказала она, похлопав меня по ладони. — Пусть я не могу пройти через стену, но выйти в окно даже интереснее.
— Не вздумайте сделать это на втором этаже, — предупредил я строго.
— Такой глупости я не натворю.
— Вдруг забудетесь, — пожал плечами я.
— Я не могла выбраться из дома. И потому не выходила через стены наружу. Только внутри комнат. Так что забыться не выйдет.
— Как вы? — тихо осведомился я.
— Привыкаю, — робко призналась Людмила Федоровна и оглянулась, словно опасаясь, что нас могут услышать, — Сегодня поела без проблем.
— Все еще болит живот? — нахмурился я.
— Стазис замедлили все процессы в организме. Я делала один глоток воздуха в год.
— Это ваш выбор, — напомнил я.
— И я не жалуюсь. Вы сами поинтересовались моим самочувствием.
— Ваша правда.
Из дома донесся шум и приглушенные проклятья. Вскоре на порог вышел растрепанный Фома.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
