Рассвет унес смерти в свои объятья, но я словно падал в бездонную пустоту, заполненную густым молочно-белым туманом. Там я видел странные образы, которые перекликивались сотнями голосов — они не были страшными, а манили меня присоединиться. Вдруг падение прекратилось, и густой туман рассеивался, открывая передо мной мир, где звезды казались такими близко и яркими....
— Как вы уже поняли, мастер Савельева не совсем человек, — пояснил Морозов. — Она достаточно интересный персонаж, со множеством умений.
— Надеюсь, эти таланты позволили ей остаться в живых, — прямо произнес я, и Александр Васильевич кивнул:
— Исключительные умения делают ее очень интересной для службы на благо Империи. А то, что она сгубила нескольких человек — так с кем не бывает. Все мы оступались и допускали ошибки. Тем более, после беседы с одним некромантом, Ольга раскаялась и поклялась вести себя правильно и не делать глупостей.
Яблокова удивленно посмотрела на меня, и я постарался сохранить самый невозмутимый вид:
— Рад, что она работает на Империю.
— Служит, — поправил меня бывший кустодий. — Как и все мы, добропорядочные подданные, граждане и городские обыватели. Единственное, что не сказала Савельева так это то, куда делся Чернов.
— Помнится, Павел Филиппович, иногда вы устраиваете в своем офисе что-то вроде вечера сказок, — хрипло произнес Зимин. — Один раз даже я принимал в нем участие в роли рассказчика.
— Охотно, — произнес я. — Но я люблю начинать издалека.
— Мы не торопимся, мастер Чехов, — заверил меня Морозов."
"— Тогда слушайте, — начал было я, и в этот момент дверь на первом этаже хлопнула, и в приемной послышались голоса. Один из них принадлежал Фоме, второй моему отцу.
— Видимо, Филипп Петрович тоже решил послушать сказку, — произнес Александр Васильевич.
Яблокова приосанилась и немного порозовела.
На лестнице послышались шаги, а через несколько мгновений на пороге гостиной появились Питерский и старший Чехов. И увидев нашу честную компанию, отец, как мне показалось, немного смутился:
— Доброе утро, мастера, — начал он.
— Доброе, — ответил за меня Морозов. — Присаживайтесь.
Чехов и Фома переглянулись. Но прошли к столу и заняли свободные места.
— Вы вовремя, Филипп Петрович, — заявил Зимин. — Как раз успели к рассказу нашего некроманта.
Я же снова начал историю:
— Давным-давно, во времена Смуты, когда преступность подняла над столицей свою мерзкую голову, а раскрываемость преступлений стремительно падала, в Петрограде появилась группа неравнодушных подданных, которые решили навести в Империи порядок. Пусть и достаточно… своеобразно. Они начали самосуд, убивая преступников, чья вина была доказана, но которые избежали наказания. Дела в те времена разваливались, не доходя до суда.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
