Рассвет унес смерти в свои объятья, но я словно падал в бездонную пустоту, заполненную густым молочно-белым туманом. Там я видел странные образы, которые перекликивались сотнями голосов — они не были страшными, а манили меня присоединиться. Вдруг падение прекратилось, и густой туман рассеивался, открывая передо мной мир, где звезды казались такими близко и яркими....
Удивленно обвел взглядом собравшихся в гостиной.
— Александр Васильевич сказал, что в остроге зрел заговор, направленный на свержение императорской семьи, — пояснила бабушка. — И если бы не некромант, а так же некий Фома Ведович и жандарм Белова, которые волей случая оказались в прозекторской острога, злодеи из «Черной Сотни» могли бы попытаться свергнуть власть. Среди них были политические заключенные — те, кто имел влияние на свободных подданных.
Теперь я начал понимать, почему бабушка затеяла со мной этот важный разговор сразу после то, как я пришел в себя.
— Выходит, остатки банды монархистов вне закона? — уточнил я.
Питерский кивнул:
— Жандармы второй день уже облавы устраивают. Все главари в бегах, кто поскромнее в ранге — дает показания.
— Теперь я понимаю, почему у тебя много работы, — пробормотал я. — Хорошо бы, конечно, найти призрак Щукина…
— Скорее всего, монархисты избавились от него, — ответил Питерский. И пояснил: — Среди задержанных черносотенцев попадаются шаманы.
— И откуда только, — покачала головой Яблокова. — Раньше про них никто не слыхивал.
— Простые люди всегда знали про то, что рядом обитает, — возразила Иришка и смущенно замолкла, когда на нее посмотрели.
— Наверняка черносотенцы начали набирать шаманов после дела Васильевской лавки, — пробормотал я.
— Возможно, — не стал спорить Питерский.
— Ладно, раз вы заговорили о делах, мы, пожалуй, пойдем на кухню, — произнесла бабушка, встав с кресла. — Поговорим о своем, о девичьем. Например, о предстоящей свадьбе.
Женщины горячо поддержали Чехову и направились на кухню, оставив нас с Фомой в гостиной.
— Интересно, почему Свиридов еще не сбежал? — задумчиво протянул я.
Питерский пожал плечами:
— Поди знай, вашество! Но кустодии уже наверняка присматривают за семьей судьи. Неофициально, конечно.
— Тогда у него один путь: идти каяться, — заметил я. — Но он не торопится этого делать. Почему?
— Поди знай, — повторил Фома и хитро прищурился. — А может, он надеется, что его пронесет? Или задумал что дурное…
— Это вряд ли, — усомнился я.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
