В темном чердаке освещенного лишь лунным светом, снаружи гремела молния. Женщина ошарашенно поглядывала на потолок, решая, стоит ли доверять его словам. Павел Филиппович предложил начать проверку сразу же в грозу, упрекая ее в неуважении к чужому мнению и собственной совести....
И когда последний проситель вышел из кабинета и направился писать заявление, что помощь оказана, я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Осталось принять завтра тех, кого я не успел проконсультировать сегодня, и можно передохнуть. Если, конечно, завтра не попадется сложных дел, которые без суда не решить. Хотя нет, отдохнуть не выйдет. Потому что мне полагалось закрыть шесть уголовных дел.
От этой мысли я немного приуныл. Нужно приложить все попытки, чтобы развалить их до суда. Потому что ходить полгода на заседания мне очень не хотелось.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Арина Родионовна:
— Павел Филиппович, к вам посетитель, — осторожно произнесла она. И я поморщился:
— Кто? Прием же закончился.
— Афанасий Петрович Пожарский.
Я вздохнул:
— Приготовь, пожалуйста, чай и можешь идти домой. Рабочий день уже кончился, мы и так задержались.
— Ничего страшного, — ответила секретарь. — Вы очень часто отпускали меня раньше положенного времени.
— Молодец. Быстро учишься.
Арина Родионовна кивнула и вышла из кабинета. А в помещение вошёл старший Пожарский.
Выглядел мужчина не так уверенно, как в «Званом ужине» несколько дней назад. Афанасий Петрович словно бы постарел лет на десять. На лице прорезались глубокие морщины, а под глазами залегли черные круги. Темный костюм казался мятым и несвежим.
— Добрый вечер, Афанасий Петрович. Проходите, присаживайтесь.
Я указал на свободное кресло. И мужчина словно зомби выполнил просьбу.
— Я знаю, что дело моего сына передано вам, — начал он без предисловий, но я его перебил:
— Возникшие недопонимания между мной и вашим сыном никак не повлияют на работу. Я приложу все усилия, чтобы вытащить его из острога и сделать так, чтобы производство закрыли. А вашего сына реабилитировали.
Мужчина кивнул:
— Спасибо, мастер Чехов.
— Нелегко ему придется в остроге, с его-то характером, — вздохнул я. И в душе шевельнулась совесть. Пока я здесь, в своем кабинете, парень сидит в переполненной камере, рассчитанной на двадцать человек.
— Ваш чай, мастер Чехов.
Арина Родионовна вошла в кабинет, держа в руках поднос, на котором стоял чайник и две чашки. Она прошла через помещение и поставила угощение на стол.
— Спасибо.
![Обложка книги Морозов. Книга 6 [СИ]](/uploads/posts/images/1/morozov-kniga-6-si.jpg)
