В темном чердаке освещенного лишь лунным светом, снаружи гремела молния. Женщина ошарашенно поглядывала на потолок, решая, стоит ли доверять его словам. Павел Филиппович предложил начать проверку сразу же в грозу, упрекая ее в неуважении к чужому мнению и собственной совести....
В этот момент он как-то неловко поправил полу пиджака, и я увидел прореху в ткани.
— У тебя одежда порвалась, — нахмурился я.
— Мелочи. Я заштопаю. Или попрошу Любовь Федоровну помочь.
— Уверен? — засомневался я.
— Она ж женщина и наверняка поможет или покажет…
Я нахмурился и ухватил парня за плечо. И все потому, что заметил темно-красный потек на ремне.
— Тебя зацепило?
— Скажете, вашество. Так царапнуло чуток…
— Не ври мне, — строго оборвал я оправдания слуги, а тот вздохнул и уронил голову.
— Я все починю и постираю, вашество.
Не слушая оправданий, я распахнул его пиджак и глухо выругался.
Поперек груди на рубашке тянулась длинная рваная дыра, густо заляпанная кровью.
— Ты с ума сошел? — возмутился я. — Надо лекаря срочно вызвать! Идем в дом. Ты идти можешь?
— Павел Филиппович, я в порядке. Все хорошо. Чего вы со мной как с маленьким?
Я крепко держал его за локоть и тащил за собой. Фома нехотя ступал к порогу, но при этом не выглядел бледным или умирающим.
— Ты должен был сразу сказать, что ранен. На площади были лекари. И ты столько времени провел с порезом на груди.
— Да нет там раны, вашество. Царапинка токма. Да и та уже не кровит.
Бросив на парня суровый взгляд, я втолкнул его в дом и громко выкрикнул:
— Любовь Федоровна! У нас раненый!
— Кто? — тотчас появилась призрачная дама.
Ее лицо мало походило на человеческое, видимо, из-за того, что она испугалась моего заявления.
— Фому ранили.
— Как же так? Да что ж такое? И как его угораздило? Небось дорогу не уступил каким-нибудь бандитам!
— Мы были на площади.
— Я слышала уже, — перебила меня Виноградова и замерцала, почти исчезая и вновь проявляясь. — Призраки гудят по всему городу.
— Ох уж это ваше духорадио, — отмахнулся я. — У нас есть аптечка? Хоть какие-нибудь лекарства? Бинты?
— Бин… что? — растерялась женщина и странно покосилась на Фому.
— Не надо бинтов, — пробасил он и прижался спиной к стене. — Нет у меня раны. Она уже стянулась.
— Глупости! — возмутился я. — Ты решил в героя играть?
— Да что с ним будет, Павел Филиппович? — внезапно спокойно уточнила Любовь Федоровна. — Только бинты переводить. На нем же все, как на собаке заживет.
— Да как вы можете? — не унимался я. — На какой собаке?
— Она меня собакой назвала? — насупился парень.
— И что он мне на это ответит? — фыркнула женщина и бесцеремонно растянула в стороны полы рубашки на груди Фомы, отрывая уцелевшие пуговицы.
![Обложка книги Морозов. Книга 6 [СИ]](/uploads/posts/images/1/morozov-kniga-6-si.jpg)
