Утро. В уютной резиденции, где воздух наполнен легким ароматом кофе и печенья, Алексей Морозов и Зимин обсуждают последние новости. Начало дня несет с собой ощущение теплой домашней тишины, но в сердце каждого читаются тревога и надежда на будущее. Внезапно разговор перешел на тему опасности, исходящей из невидимых уголков жизни, где сила непредсказуемого человека может стать могучим оружием....
А в некоторых труднопроходимых местах огневичка попросту высушила землю своей способностью, превратив дорогу в камень.
— Упрямая девка, — проворчал Зимин. — И кто б мог подумать, что у нее столько сил. Я полагал, что она и спичку зажечь не сможет.
— Она всерьез решила, что не хочет работать, — нахмурился Коля, который шагал рядом, не показывая признаков усталости.
— Куда она могла пропасть? — пробормотал Стас, когда в предрассветных сумерках показались ворота. — Не пропустили же ее на территорию?
Но цепочка следов уверенно вела к воротам.
Створки были широко распахнуты. Привалившись к воротным столбам, сидели охранники. Мне показалось, что они пьяны. Но я тотчас отогнал от себя эту мысль. Тут люди были слишком ответственными, чтобы поступить так глупо. Зимин в несколько шагов оказался рядом с мужиками, присел около одного из них на пятки, кончиками пальцев коснулся жилки на шее:
— Живой, — произнёс он, поднимаясь на ноги. — Интересно, кто их так приложил? Синяки на лицах сильные.
— Вряд ли, — ответил Морозов, рассматривая тела. — Значит, явно кто-то поработал пудовыми кулаками.
Мы вошли на территорию. В селе уже никто не спал. В окнах горел свет, а за высокими заборами залаяли собаки. Но селяне явно не решались покинуть ночью дома. Видимо, боясь встретить снаружи болотную тварь или всадника.
Марфушечка нашлась рядом с домом старосты. Она стояла у ворот, переминаясь с ноги на ногу, и жалобно голосила.
— Как ты сюда добралась? — уточнил Стас. И услышав голос кустодия, девушка затравленно обернулась и завизжала:
— Не отправляйте меня обратно на конюшни. Искупителем прошу! Не надо! Не хочу работать! Не стану!
— Когда вы пришли, ворота были уже открыты? — уточнил я.
Девушка несколько долгих секунд смотрела на меня, а затем кивнула:
— Да.
— Кто их открыл?
— Мужик один, — пролепетала Синькова.
Девушка сорвалась на крик. А затем присела, прислонившись к забору, и зарыдала, размазывая по лицу слезы. Мы же переглянулись:
— Сложно судить, пока охранники не придут в себя, — первым нарушил молчание Зимин.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
