Мало кто знал, что он был хорошим охотником. Без ружья в лес не ходил.
— Грозный у тебя батя был, — озадачился Фома.
— Добрый, — добавила Иришка и вздохнула. — Он меня очень любил. И на самом деле верил в оборачивающихся. Потому и велел мне всегда носить с собой нож.
— Нож? — спросили мы с Питерским одновременно.
Девушка усмехнулась и вынула из-за пазухи небольшой кулон в виде кинжала из камня. Он висел на длинной цепочке.
— Батюшка говорил, что этот камень ранит всякую нечисть. А на обычных людей не действует.
Девушка вдруг стянула через голову украшение и сунула в руки Фоме. Тот растерянно взял камень в ладонь и показал мне.
— Не жжется? — вырвалось у меня.
— Обычный камешек, — удивленно отозвался парень, рассматривая предмет.
— Мне хочется верить, что он волшебный, — ответила девушка. — И защищает меня от дурного.
Питерский поднялся на ноги и бережно набросил цепочку на шею девушке.
— Я уверен, что ничего дурного с тобой не случиться, — пробасил он.
Я же неожиданно вспомнил, что совершенно вылетело у меня из головы ранее: мне стоило снять с Арины Родионовны кулон! Сама она не сможет расстегнуть цепочку…
В этот момент послышался звук открываемой двери и знакомый голос:
Я быстро вышел на лестницу и спустился по ступеням. В холле стояла княгиня Чехова собственной персоной, и выглядела она довольно бодрой, несмотря на раннее время.
— Какими судьбами? — удивился я.
Бабушка ослепительно улыбнулась:
— А разве я не могу без особых причин заглянуть к своему любимому внуку? — парировала она.
— Никогда не поверю, что ты по своей воле поднялась в такую рань, — возразил я.
— Ладно, тебя не обманешь… — фыркнула княгиня и сняла шляпку, которую сразу же положила на полочку.
— Может чаю? — предложил я.
Но бабушка от этого предложения закатила глаза.
— Это несерьезно, — заявила она. — Но так уж и быть — я соглашусь на лимонад, если он найдется в этом доме.
— Мне было нелегко встать до рассвета, но в этом виноват мой супруг! Саша решил во что бы то ни стало проверить, как устроилась Елена Анатольевна в загородном доме Стаса. Вроде как тот проговорился, что девица предпочла ночевать на конюшнях.
— Какой кошмар… — фыркнул я, пытаясь скрыть улыбку.
— Нам ее еще отцу возвращать, — строго возразила княгиня.