А если ты купил такой дом, то от старой семьи тебе могут достаться еще и несколько жильцов.
— Но статус обязывает, — продолжил за меня парень и улыбнулся, — Хорошо, что мне этого всего не надо. У меня будет небольшой дом с камином и садиком, в котором я сам посажу яблони.
— Это хорошо, — кивнул я и хлопнул друга по плечу. — Мы можем обратиться к Шуйскому, чтобы он помог деревьям подняться скорее. Он хороший природник и, думаю, будет рад, если мы попросим его об одолжении. Идем.
Я открыл дверь и вышел из машины. Фома последовал за мной.
— Тем более, он просил, чтобы мы осмотрели его особняк на наличие нехорошего, — продолжил он.
— Между осмотрами императорских владений надо будет заглянуть к нему, — согласился я, подходя к воротам.
— Отчего не сделать хорошее дело, — хитро улыбнулась Нечаева.
Привратник поприветствовал нас поклоном.
— Добрый день, Павел Филиппович. Князь ожидает вас, — произнес он, открывая ворота.
Я взглянул на него и невольно подумал, что мужчина служил у нас так много лет, что я по привычке принял его за призрака. Но заметил, что когда-то темноволосый человек стал седым и понял, что время не щадит никого.
Привратник покачал головой:
— Филипп Петрович велел накрыть для встречи стол в зимнем саду. Идемте за мной.
Я кивнул. Вероятно, отец нарочно сделал так, понимая, что мне будет не особенно уютно внутри дома. Или ему хотелось подышать свежим воздухом.
Мы обошли особняк, и пред взором предстал купол из стекла, часть которых были раскрашены еще во времена моего детства.
— Какая красота, — восхитилась Арина Родионовна.
— Когда-то моя мать занималась садом, — пояснил я. — Она выписывала с юга много диковинных растений, которые цвели по очереди. И внутри всегда можно было найти цветы, над которыми порхали бабочки.
— Она была природницей? — уточнил Питерский.
— Мама была воздушницей. Не особенно сильной, но она умела направлять потоки воздуха, которые заворачивались и кружили…
Перед моим внутренним взором всплыла картина, как красивая женщина движениями тонких пальцев заставляет цветы взмывать вверх и вращаться в причудливом танце. Я часто любовался нежными лепестками, которые продолжали летать под куполом сада, ведомые легким ветром, не затихающим много часов.
— Наконец освободился, — послышался голос отца, который вышел через двустворчатые двери зимнего сада. — Рад, что ты не один. Мне захотелось немного воздуха. В доме в последнее время появилось странное тягостное ощущение.