Девушка лукаво прищурилась, а затем ответила:
— У меня очень много имен. Жители вашей империи помнили меня как Мару. До того, как уверовали в Искупителя. Когда-то они ценили память обо мне, клялись моим именем и молились идолам с моим лицом, которые вырезали на мертвых деревьях. Но тебе я позволяю называть меня так, если тебе удобно.
— Мастер Мара, — продолжил я и заметил, как девушка недовольно поморщилась:
— Мастер, — пробормотала она, словно пробуя слово на вкус. — Хорошее обращение. Точно характеризует человека и его привилегированное положение в обществе. Вот только я над этим самым обществом, Павел. И мне незачем демонстрировать уважение. Мне хватает страха, который испытывают даже они.
Девушка махнула рукой в сторону столпившихся призраков, которые от движения тонких пальцев гостьи упали на колени и тихо заскулили.
— Но не ты, — задумчиво произнесла Мара. — И это приятно. Обращайся ко мне на «ты», если сможешь. Я так точно буду звать тебя по имени. Ты ведь не против?
— Вовсе нет, — коротко кивнул я.
Девушка осмотрела толпу испуганных призраков, и покачала головой:
— Сколько же заблудших душ тут скопилось. Мои помощники совсем обленились. Или все дело в том, что для них в мире слишком много работы.
— О чем ты? — не понял я.
— О том, что тебе приходится выполнять их работу, — ответила Мара. — Ты вынужден переводить заблудшие души на ту сторону.
— Мне несложно, — произнес я. — Особенно теперь.
Девушка лукаво улыбнулась, но не ответила:
— Помни про наш уговор, некромант, - произнесла она. — У тебя остались сутки. Ты можешь прийти ко мне в гости без подарка, но это как-то… невежливо.
— Я постараюсь найти подарок, — ответил я.
— Спасибо, мастер Чехов.
— Но зачем он тебе? — уточнил я.
Девушка на секунду задумалась, а затем ответила:
— Скажем так. У меня есть маленькое увлечение. Собирать изуродованные души тех, кто при жизни вел себя чудовищно. Не все подходят, конечно. Я собираю самых выдающихся. И этот тип прекрасно подходит для моего собрания. Я храню их на полочке с баночках под тугими крышками.
Она осмотрелась по сторонам и произнесла:
— Чую… русским духом пахнет. Вкусно так, по-домашнему…
Позади щелкнул замок двери машины, и я резко обернулся. Из салона выбралась бледная Арина Родионовна.
— Милая, — выдохнула Мара, жадно всматриваясь в Нечаеву. — Как же ты изменилась. Но все равно для меня ты все та же.
Глаза гостьи даже отдаленно не напоминали человеческие.