— Вы можете мне не отвечать, Павел Филиппович…
Я подозрительно покосился на жандарма, полагая, что мало кому он позволяет не отвечать на его вопросы.
—… но насколько раньше происходит открытие сил у некроманта в отличие от остальных одаренных?
Отвернувшись, я какое-то время раздумывал, стоит ли говорить о таком с человеком, работа которого заключается в раскрытии чужих секретов. А потом понял, что тайны никакой, по сути, и нет.
— Обычно к пяти годам некромант может слышать и видеть мертвых.
— Управлять ими, конечно, не получается. Призраки могут даже не осознавать кто перед ними. Они ведут свое обычное посмертие, не обращая внимания на ребенка. Хотя встречаются и те, кто понимает и чует юного некроманта.
— Вы прошли через тяжелое испытание, — нахмурился водитель.
— Судьба не дает непосильной ноши, — отозвался я.
Иванов бросил на меня тяжелый взгляд, и я осознал, что он сумел понять то, о чем я не хотел говорить никому.
— Как вы смогли с этим справиться? Как не сошли с ума и выросли нормальным?
— А кто сказал, что я нормальный? — сухо спросил я и добавил, — Кто из нас нормальный, Дмитрий Васильевич? У каждого из нас свои скелеты в шкафу.
— Но не у каждого из нас эти самые скелеты имеют голоса.
Мне нечем было крыть, и я лишь пожал плечами.
Откинулся на спинку кресла и смежил веки. Усталость от долгой работы с силой брала свое. И я даже не заметил, как задремал.
— Приехали, Павел Филиппович.
Голос жандарма вырвал меня из полудремы, и я с неохотой открыл глаза:
— Спасибо, мастер Иванов, — поблагодарил я жандарма и тот кивнул:
— До завтра, мастер Чехов.
Я вышел из салона, закрыл дверь, и машина выехала из арки. Рабочих уже не было, а Ярослав старательно собирал ароматные стружки. Культист тихо насвистывал себе под нос какую-то незатейливую песню, затем осмотрел двор и кучу сора. Ловко поднял ее и отправил в стоявшую в углу бочку.
— Добрый вечер, мастер, — поприветствовал он меня.
— Добрый, — ответил я. — Где все?
— Фома и Любовь Фёдоровна в доме, а лекарь недавно ушел, — ответил призрак. — Довольный был, как кот, которому вручили крынку сметаны.
— А тебя заставили убирать? — полюбопытствовал я, но культист покачал головой:
— Я сам вызвался. Решил внести посильный вклад.
— Спасибо, — произнёс я, но Ярослав только отмахнулся:
— Пустое, мастер. Для разнообразия приятно вволю использовать силу. Вы меня напитали так, что я буквально летаю.
— Напоминай мне, когда голод начнет подступать, — напомнил я.
— Благодарю, — донеслось мне в спину.