Ночь поглощала шепот волн и чарованный свист прибоя. Луч прожектора проема на мелководной лодке вырезал из темноты тонкий квадрат. Вокруг все дышало холодным безмолвием, но судно чувствовалось живым, как сердце на дне океана. Несмотря на небольшую ширина, катер пограничной службы казался грозой ночи с хищными обводами и бронированной надстройкой, готовый в любой момент прыгнуть из воды....
Нет, подожди, – спохватился он, и ключ, уже готовый повернуться, остался в замке зажигания. – Нечего там делать обоим, сам доберусь. А ты поезжай в отдел и обо всем доложи Науменко. Начальство должно быть в курсе, иначе нас так взгреют, что мало не покажется. Я почти уверен, что гибель Озинского – наша тема. Все, до новых встреч!
Он выскочил из машины, завертелся. До выхода на дорогу семьдесят метров. Пока еще добежишь… У тротуара метрах в тридцати стоял подержанный «жигуленок» первой модели, за рулем зевал водитель.
– Эй, в чем дело? – Тот чуть не поперхнулся, повернул усатую физиономию. Тревожно заблестели стекла старомодных очков. Водитель немного заикался.
– Поехали, – бросил Михаил. В самом деле, не ждать же общественного транспорта.
– Эй, минуточку, товарищ, – запротестовал водитель. – Я жду жену, она вот-вот спустится…
Случались ситуации, когда хотелось начистить физиономии ни в чем не повинным гражданам! Но он сдержался, все же интеллигенция, «дворянское» воспитание.
– Поехали. – Он показал удостоверение. – Никуда не денется твоя жена, через десять минут вернешься. Городскую больницу, надеюсь, знаешь?
Человек заволновался, стал мазать ключом в замок зажигания, кое-как завел двигатель и вдруг вспомнил:
– Подождите, товарищ, но я не занимаюсь частным извозом, это запрещено законодательством, а я законопослушный…
– И не придется, – отрезал Кольцов. – Сегодня работаешь бесплатно, помогаешь органам. Слушай, приятель, почему мы еще стоим?
Водитель стал судорожно разворачиваться в узком переулке.
