В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
Твои слова против моих. Москва на тебя и так косо смотрит. А вместе мы выплывем без труда.
Порвав рапорт, я положил обрывки в металлическое блюдо. Щелкнул зажигалкой. Занялся огонь, превращая донос в золу.
– Есть еще экземпляры? – спросил я.
– Есть. Тебе их не найти. Так что…
Но я его прервал:
– Что знаешь о Бае? О сети? Говори или сейчас же пулю схлопочешь!
Грац лишь пожал плечами:
– Понятия не имею. Это ваши оперативные хитрости. Мое дело простое: допросить, выбить показания – и на тройку.
Недоумение его выглядело вполне искренне.
– Что тебе Гаевский обещал за дело «Пролетарского дизеля»?
– Повышение в звании. И хорошую должность в Москве. Для себя и для меня. Это дело должно было прогреметь. А Алымов и его компания все равно враги. Даже если это и не доказано.
– Враг это ты. А если враг не сдается, то его уничтожают. Именем трудового народа!
Я как раз вложил в мертвую костенеющую руку Гаевского браунинг. И его пальцем нажал спусковой крючок…
Глава 16
Ну все, отсчет времени пошел.
Голова работала быстро и безошибочно. Так, траектория пули, положение тел и оружия. Следы пороха на руках и одежде Гаевского. Вроде не придерешься.
Теперь нужно изобразить озабоченность, ужас и вместе с тем сыграть роль человека, который волевым усилием берет в руки не только себя, но и ход событий.
Боец вскоре появился, как я и рассчитывал. Застыл с открытым ртом, глядя на безжизненное тело Граца и на меня, делающего лежащему на ковре начальнику областного Управления энергичный массаж сердца.
Я сурово посмотрел на сержанта. И с отчаянием воскликнул:
– Готов Михаил Семенович! Не выдержал такого!
Какого такого – я объяснять не должен. Но все же объяснил:
– Так, боец. Насколько я понимаю, Грац по какой-то причине нашего начальника стал стволом пугать.
Еще раз нажал на грудь Гаевского. Со всей дури – чтоб сплошной кровоподтек, и медики бы не нашли следов рокового удара.
– А почему так – разберемся, – с угрозой произнес я. – Со всеми разберемся. А ты язык за зубами держи. Рассказывай все только тому, кто об этом спрашивать право имеет.
