Автор
В Человеческом Улье мир тесен и ужесточен. Жизнь метко наносит критические удары, заставляя каждый шаг быть последним. Атмосфера наполнена тайной и неожиданными поворотами судьбы, где каждый из нас — забота природы или убийца своего проекта.
Похоже, «Человеческий улей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Слышь, давай за водкой сбегай, не будем травиться такой дрянью.
— Ты не вкурил? Я на пиве. Нужна водка, так сбегай сам. Или покричи, может шестерки сбегутся.
— Ты чего такой невежливый? Не видишь, болею я. Мог бы и сбегать, ноги молодые, не облезешь.
Карат постучал по свежей повязке на голени:
— А я, получается, лучусь здоровьем, мне только литру водки для полного счастья засосать и не хватает.
— Че с ногой?
— Много чего. Два осколка, картечина, стрела арбалетная.
— И все в одну ногу?
— В одну.
— Ты ее отрежь, несчастливая она у тебя. Давай еще по разу, за твое здоровье.
Дверь распахнулась, заглянула взъерошенная голова с лицом украшенным дивных размеров синяком. Оценив открывшуюся картину, незнакомец голосом профессионального алкоголика с нотками изумления вопросил:
— Пьете?!
Тощий, занюхав рукой вторую порцию, невозмутимо ответил:
— Нифель, а ты чего весь такой удивленный? Никогда не видел, как честные люди пьют? Или думал, что мы тут в говнобаки друг другу присовываем? И кто это тебе портрет синим цветом разукрасил?
— Да так… — неопределенно ответил Нифель.
— Пить будешь?
— Буду.
— Тащи тару.
— Щас.
Нифель появился через полминуты «всем телом»: тощий, весь какой-то болезненно-неопрятный. И в облике что-то козлиное. А вместо стакана или кружки догадался приволочь половинку мыльницы, чем немного озадачил Тощего:
— Может ты еще вантуз принесешь вместо фужера? Я и туда налить могу.
— А что мне голым бежать за стаканом?
— А ты разве голым не бегал никогда?
— Да лей уже, сам предложил, я болтать с тобой не впрягался.
— Вот, знакомься, это кореш мой, Каратом зовут. А этот убогий хмырь просто Нифель. Давайте, накатим за знакомство.
Карат был не в восторге от того факта, что парилка стремительно превращается в рюмочную и потому поднялся:
— Ладно, с вами хорошо, но мне пора.
— Куда ты? — огорчился Тощий. — Мы еще не начали.
— Надо в брюхо что-нибудь закинуть."
"— Это тоже тема.
— Сколько?
— Скажи Тощий просил, они сами знают.
Глава 29
Несмотря на уверения Хмурого о высшем уровне приличия его заведения, общий зал оказался помесью совдеповских времен столовки и хаты оккупированной неоднократно упоминавшимися бичами. Попытки облагородить на современный лад заметны, но вклад их в обстановку минимален.
