Автор
В свете ночного города шум машин и свет фонарей скрывают нечто важное — человека, решившего перебежать улицу, будто ставя нарушение общепринятых правил жизни. Время забылось в тонких дорожных маркерах, когда сердце бьется быстрее и воздух становится невероятно теплым. Это история о выборе, который может изменить судьбу всего города....
— Кто этот знакомый?
— Я не знаю. Совершенно ничего.
— Может быть, осталась записная книжка или какая-нибудь фотография?
— Записная книжка лежала на полке в шкафу вместе с документами, но она либо уничтожила, либо взяла с собой. Может быть куда-нибудь спрятала от Бейвандова."
"Теперь у меня остался один вопрос. Я думаю, как поделикатнее его задать.
— Допускаете ли вы, что Тамара могла украсть?
— У меня нередко в шкафу лежало по пятьдесят рублей и больше, но она никогда не трогала.
— Вы уходите от ответа.
— Не слышала, чтобы она у кого-нибудь что-либо украла.
— Вы опять уходите от ответа. У вас есть какие-то подозрения?
— Когда, бывало, Тамара подвыпьет, она начинала говорить по-блатному. На Севере я достаточно наслушалась. Поэтому я поняла, что ей довелось довольно долго жить среди блатных. Слишком уж хорошо она знала жаргон.
Остаться в Ялте на ночь? Могу еще успеть на московский самолет, а если повезет, то в Москве и на последний рижский рейс. В худшем случае я приеду в Ригу утренним поездом.
Я снова в такси. Меня везут в симферопольский аэропорт. Должно быть так же, только дрожа от страха, сидела в такси и Тамара, когда с добычей и паспортом Авдеенко бежала от Бейвандова. Наверно. Теперь я знаю, почему у нее не было ни платка, ни шарфа, ни перчаток. Интересно, умышленно или нечаянно она взяла не свой паспорт? Если предвидела, что Бейвандов станет ее преследовать, то, может, и умышленно.
БИОГРАФИЯ ВИЛЬЯМА АРГАЛИСА
Глава 19
К тому времени, когда начали увядать июньские венки, развешанные на гвоздях накануне праздника Лиго, в цех нагрянула комиссия из министерства. По шуму, с которым ворвалась комиссия, беспристрастный наблюдатель сразу решил бы, что ничего особенного предпринимать она не собирается.
За день до появления комиссии Вильяма вызвали к главному инженеру Валентине Мукшане.
С течением времени прежнее резкое отношение Мукшане к Вильяму изменилось, и в последнее время она старалась к нему относиться даже по-дружески. Казалось, что она неравнодушна к Джонгу, и может, поэтому старалась заручиться поддержкой Вильяма — ведь они работали бок о бок и ежедневно виделись десятки раз.
— Присаживайтесь, Вильям! — Валентина пыталась скрыть свою небольшую озабоченность.
