В конце концов, у меня есть имя и определенный круг читателей. У Гарика началась звездная болезнь после того, как он переманил к себе Миладу Смолякову и еще парочку топовых авторов. Теперь сдувает с них пылинки! Какова была бы реакция издателя, услышь он от Милады фразу: «Хочу отдохнуть полгода»? Неужели Гарик отказал бы ей в договоре на новую книгу?
Я припарковала разноцветное чудовище у бордюра, попыталась вынуть ключ, поняла, что он не вытаскивается, и позвонила Билли.
– Проблема? – деловито спросил он.
– Из замка зажигания…
– Знаю, – перебил звезда бодибилдинга, – фиг с ним, оставь так.
– А если угонят? – испугалась я.
– «Ежика»? – засмеялся Билли. – Да кому он нужен!
Я сунула телефон в карман и пошла к подъезду. Значит, чудище зовут «ежиком»? Очень мило! Билли, похоже, романтик.
При входе в лифт меня неожиданно настиг все тот же вопрос: откажет ли Ребров захотевшей временно ничего не писать Миладе в договоре на новую книгу? Правда, Смолякова – вечный двигатель, она никогда не отдыхает, ей и в голову не придет провести час в сутки без ноутбука.
Глава 7
Римма Марковна осторожно приоткрыла дверь. Сквозь узкую щель я увидела раритетную вещь: давно забытую всеми цепочку – и один глаз.
– Кто там? – еле слышно спросила Васюкова.
Подавив глупое желание ответить «сто грамм и огурчик», я произнесла:
– Виола Тараканова, принесла деньги за кроссовки.
– Давайте, – тихо откликнулась женщина, – без сдачи!
Хозяйка не собиралась впускать меня внутрь, она вытянула руку и явно ждала, что я положу на ее ладонь деньги и уйду прочь.
Я открыла сумочку и достала конверт.
– Хотите пересчитать?
– А сколько стоили туфли? – вдруг спросила Васюкова.
Мой взгляд упал на руку Риммы Марковны, чуть повыше запястья виднелся уродливый шрам. Я хорошо помню – когда я разговаривала с безумной дамой в больнице, ничего подобного у нее не было.
– Вы не Васюкова! – поняла я. – Позовите хозяйку, отдам долг лично ей!
Женщина, хотевшая забрать купюры, издала странный звук и, сняв цепочку, распахнула дверь.
– Я Мира Марковна, – мрачно сказала дама, поднося ко рту сигарету.
В то же мгновение я сообразила: та, кого я приняла за мать Темы, хоть и очень похожа на нее, но чуть полнее, волосы у нее не каштановые, а светло-русые, нос длиннее, губы тоньше и подбородок не овальной, а прямоугольной формы.
– Можете оставить долг мне, – сказала Мира Марковна, – я непременно передам все сестре, когда она вернется.
– Римма Марковна уехала? – поразилась я.
