Георгий Миловидов казался обычным счастливым успешным человеком до тех пор, пока не появилась тень на его радостном взгляде: он обнаружил, что у него есть дубликат. Не просто в виде зеркального отражения, а как реальный второй Георгий, кто женился, стал врачом и даже забыл о первом себе. А сам Миловидов превратился в человека с двойной тенью – нищий, изувеченный, не понимающий мира вокруг себя....
– У нас есть еще целых десять минут, – сказал он. – Посидим…
– Хорошо, – согласилась Ульяна.
Они сидели рядышком на скамейке и молчали. Редкие прохожие бросали на них косые взгляды.
– Вот видите, – сказал Федор. – Я был прав. Смотрят…
– Да и ладно, – проговорила девушка. – Все равно мы скоро расстанемся.
– Это в каком же смысле? – спросил Горюнов.
– Вы же сами сказали, что через десять минут вам надо идти, – пояснила Ульяна.
– А-а-а, вы вот о чем!
– Да, об этом, – девушка внимательно взглянула на Федора.
– На нем, родимом, – ответил Федор. – Осколком от мины ранило.
– Наверно, было очень больно…
– Пустяки, – махнул рукой Горюнов. – Царапина! У меня и без того… – Он не договорил. Отчего-то ему не хотелось рассказывать Ульяне о своих ранах.
– Я так и поняла, – очень серьезно проговорила девушка. – Иначе вы были бы сейчас не здесь, а далеко-далеко… Там, где стреляют.
– Да, – просто ответил Федор и взглянул на часы. – Ну, мне пора.
Федор поднялся со скамейки и пошел. Он шел и чувствовал, что Ульяна смотрит ему вслед. Он прошел по улице, свернул за угол, так что скамейки с Ульяной уже и видно не было, и все равно чувствовал этот взгляд. И ему было приятно.
…Бабка Ворониха впустила его сразу же, как только он сказал пароль. Она провела Федора в небольшую комнату, где его уже ждал майор Расторгуев.
– Серьезная старушка, – сказал Горюнов, здороваясь с майором.
– Погиб ее сын, – произнес Расторгуев. – Под Севастополем. А она все равно его ждет. А мы помогаем ей ждать, когда говорим пароль.
– Обманываем, стало быть, – сказал Федор. – А зачем? Можно же было придумать какой-нибудь другой пароль.
– Пробовали, – вздохнул майор. – Но она нас не пускает в дом. А с этим паролем пускает. Ничего… Хоть и ложь, а все равно надежда на возвращение сына ее не покидает. Наверно, так ей легче жить.
"– Да… – сказал Федор и неожиданно для самого себя ругнулся крепким матом. Вообще-то он не любил ругаться, даже на фронте, даже когда сходился с врагом в рукопашную. А тут вдруг захотелось. Он ругнулся и почувствовал, что ему стало легче.
– И как у нас дела? – спросил Расторгуев.
– Да, дела… Раздобыла девчонка списки и выписки из них тоже сделала. Умница девонька.
– Я же говорил! – воскликнул майор. – Кого попало для такого дела я бы вам не предоставил.
