Георгий Миловидов казался обычным счастливым успешным человеком до тех пор, пока не появилась тень на его радостном взгляде: он обнаружил, что у него есть дубликат. Не просто в виде зеркального отражения, а как реальный второй Георгий, кто женился, стал врачом и даже забыл о первом себе. А сам Миловидов превратился в человека с двойной тенью – нищий, изувеченный, не понимающий мира вокруг себя....
И ты должен мне в этом помочь. Поговори с директором шахты или с кем хочешь, осторожненько все ему объясни… В общем, ты знаешь, с кем говорить и что сказать.
– Но все места на складе взрывчатых веществ наверняка заняты…
– Пускай директор отправит кого-нибудь в отпуск.
– Какой там отпуск? Сейчас все отпуска отменены. До полной победы.
– Ну, пускай кто-нибудь из раздатчиков неожиданно заболеет какой-нибудь ужасной болезнью. В общем, придумай что-нибудь сам. Но завтра я уже должен красоваться на складе.
Глава 17
В сорок первом году, когда Ивана Геппа привезли в Прокопьевск, ему, как человеку семейному, выделили отдельную комнату в бараке.
Его соседями были люди разные: частью такие же ссыльные, как он сам, частью – люди вольные. Иногда кто-то куда-то переселялся, кто-то умирал, жилплощадь освобождалась, но долго никогда не пустовала: почти мгновенно в освободившуюся комнату вселялись новые жильцы. Шла война, жилья в городе не хватало, многие жили в землянках, по сравнению с которыми барачные комнатки считались просто-таки роскошными апартаментами.
Комната, в которой жил Гепп, была крайней, а это означало, что соседи у него были лишь с одной стороны. В соседней, разделенной тонкой стенкой комнате жила женщина, которую все звали Степанидой. Жила она одна, без мужа, но зато со взрослым сыном.
Жила Степанида тихо, никаких громких звуков сквозь стену Гепп никогда не слышал. Но вот в последнее время он их стал слышать. Иногда в вечернее и ночное время за стеной звучали приглушенные голоса: один женский и другой низкий, как бы мужской. Вначале Гепп не обращал на голоса никакого внимания – бубнят себе и бубнят.
