Ну что – звоним? – спросил Гуров, вынимая из кобуры пистолет, и, не дожидаясь ответа Крячко, нажал на кнопку звонка два раза.
Дверь в квартиру им никто не открывал, и за дверью тоже было тихо. Никто с той стороны к двери не подходил, никаких шагов, даже самых тихих, не было слышно.
– Попробуем сломать двери? Они не кажутся слишком уж крепкими. – Лев Иванович кивнул на дверь, обитую черным дерматином.
– Давай попробуем, – согласился Крячко. – Хотя мы с тобой здорово рискуем, и в случае чего по головке нас никто не погладит за такое своеволие и нарушение инструкций.
– Нас и так никто никогда по головке не гладит, – усмехнулся Лев Иванович.
Дверь поддалась только с третьего раза. Она вылетела с петель и с грохотом упала в прихожей квартиры. Гуров с Крячко осторожно вошли в квартиру и, держа оружие в руках, стали продвигаться вперед. Далеко идти им не пришлось. Квартирка оказалась маленькой, однокомнатной. В ванной и в единственной комнате никого не оказалось, а вот на кухне они обнаружили девушку, привязанную к стулу веревкой. Рот у нее был залеплен скотчем. По щекам бежали слезы, а длинные светлые волосы свисали неаккуратными прядями вдоль лица. Но в целом, как потом оказалось, она была в полном порядке.
Гуров и Крячко, убрав оружие обратно в кобуру, бросились развязывать Антонину.
– Он ушел, – первое, что сказала девушка, когда ей освободили рот. – Это не Игнат, это Елизар, – всхлипывала она, судорожно хватая ртом воздух.
В комнату вошли омоновцы, а следом за ними вбежала Инна и сразу же бросилась к Антонине.
– Девочка моя, ты цела?! – крикнула она, обнимая ее.
– Да, нормально все, – ответила Тоня сквозь слезы. – Он ничего плохого мне не сделал.
– Я могу ее забрать с собой? – обратилась Инна к Гурову, который о чем-то спорил с командиром ОМОНа.
– Пока – нет, – повернулся к ней Лев Иванович. – Я понимаю, что девочка сейчас в шоке, но мне нужно с ней поговорить. Мне надо знать, когда и куда ушел Елизар.
– А это не может подождать? – Инна не отставала от Гурова.
– Нет, не может. И, пожалуйста, выйдите пока что из квартиры, – резко ответил ей Лев Иванович. – Обещаю, что через двадцать минут я выведу к вам Тоню в целости и сохранности, – сказал он уже чуть мягче, видя, что Инна готова спорить с ним до хрипоты. – Как ты себя чувствуешь? – обратился он к Антонине.
– Я в порядке, все нормально. – Тоня вытирала слезы тыльной стороной ладони. – Инна Витальевна, идите. Все будет хорошо. И спасибо, что вы приехали, – шмыгнула она носом.
Скороходова дала Тоне упаковку одноразовых бумажных платочков и, облегченно вздохнув, вышла из квартиры.
Перепоручив решение всех вопросов с омоновцами Крячко и Разумовскому, Лев Иванович обнял Тоню за плечи и провел ее из кухни в гостиную.