– Чистейшая вода!
– А ты что, – ответил Олег раздраженно, – бедуин, потерявший верблюдов?
– Да нет, – пробормотал Мрак, он чувствовал себя пристыженным, – нам, татарам, все равно теперь, вода или аммиак, все пьем и все жрем, но как-то дивно.
– Есть на свете много такого, Гельвецио, – пробормотал Олег, – что и не снилось нашим гумбольтам… Посмотри еще раз, и уже не будет дивно."
"– Человек такая скотина, – согласился Мрак, – что ко всему привыкает. Вон ты уже привык… Эх, там Тарху плохо, а мы тут по Юпитерам скачем!
– Мрак, – сказал Олег раздраженно, – когда было не так? Броситься с голыми руками – значило погибнуть. Мы как можно быстрее надевали доспехи, хватали щиты, мечи, вскакивали на коней… Да не на первых попавшихся, а старались схватить сильных и быстрых!.. Так и сейчас. Мы просто спешно наращиваем мускулы. Или хочешь вернуться?
– Я же сказал, что наращу в дороге, – огрызнулся Мрак.
Олег, не отвечая, взмыл над поверхностью. Мрак раскрыл контейнер, оттуда пахнуло одуряющим запахом… можно сказать, жареного кабанчика, умело нашпигованного луком, чесноком, сдобренного перчиком. Пальцы задрожали, а в желудке требовательно квакнуло.
Глава 18
Пока Мрак насыщался, Олег несся к Юпитеру. До поверхности осталось всего ничего, но не остановился, лишь затормозил, а в верхний слой врезался на скорости летящего самолета.
Некоторое время несся по направлению к центру, но устрашился, перешел на горизонтальный полет. Впереди было бурое месиво, как и позади, внизу – темно-бурое. Даже вверху, где инстинктивно ожидалось увидеть светлое пятно, как если бы в солнечный день занырнул глубоко в пруд, темно и гадко, ведь там черный космос, а Солнце отсюда уже маленькое, тусклое, чуть больше обычной звезды…
Некоторое время озирался, постоянно ожидая встречи с так называемым неведомым, потом сообразил, что в напряжении держит как раз тишина. Хуже, чем просто тишина, здесь настоящая тишина, мертвая тишина. Есть тишина живая: вечерняя тишина на лугу или тишина уютной комнаты, когда выключен телевизор, опущены жалюзи, молчит холодильник, есть еще тишина подводного мира, когда опускаешься с аквалангом или без него все ниже и ниже вдоль кораллового рифа, а во все стороны разбегаются неправдоподобно раскрашенные рыбешки…
Все это ласковая тишина, когда отдыхаешь, восстанавливаешь силы, но сейчас он чувствовал, что тишина бьет по нервам сильнее, чем внезапный выстрел из орудия над ухом. Это тишина смерти, тишина небытия, тишина вечности…
– Ни фига, – сказал он вслух и сам приободрился от звука собственного голоса. – Я здесь… а значит, здесь уже не мертвечина.
Издали донесся голос, искаженный помехами:
– Эй, ты… чего?
– Да так! – крикнул он. – Мысли вслух. Похоже, в Юпитере есть кое-что для тебя.