– Как… – прохрипел он, – опять?
– Снова! – прокричал Олег, его голос искажался до писка, потом сразу переходил в низкий рев, падал в инфразвук, а иные слова Мрак не разбирал вовсе. – Искажения… некогда разбираться… прем…
Мрак ответил горько:
– Прем…
Он открыл глаза и заставил себя смотреть в огромное жерло раскаленного солнца, куда они неслись стремительно, безостановочно, с жуткой обреченностью. По бокам не осталось звезд, только далекие полосы космического газа, позади – страшная чернота без единой звезды, а впереди – топка, раскаленная топка, побольше той, в которой японцы сожгли живьем Сергея Лазо…
Олег старался не смотреть в сторону Мрака, чтобы тот не разглядел ужаса в его глазах. А ужас пронизывал… хотел привычно сказать, что до мозга костей, но сейчас у него нет ни костей, ни мозга в том старом привычном значении, но страх оставался, леденил если не тело из костей и мяса, то эту его новую плоть. Олег через ужас, захлестывающий сознание, заставил себя признать факт, что он – все еще прежний клубок древних инстинктов, привычек, старой дури, и порадоваться, что тащит с собой все три миллиарда лет эволюции.
Измученное тело, хотя можно ли его называть телом, начало странно само по себе наливаться силой, мир становился ярче. И вдруг он ощутил… удовольствие. Странное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Удивился, поспешно включил все резервы, стараясь понять, но мозг, уже способный с легкостью представить шестимерное пространство, пасовал, тыкался в темные стены.
А потом вдруг как сверхновая взорвалась прямо перед глазами: да это же он жреть, как говаривал Мрак. Его шкура сама жрет энергию, впитывает ее из космоса, а не просто усваивает, накапливает. Жрет, ест, кушает, а его термоядерный организм просто рычит от удовольствия.
– Наконец-то, – вырвалось у него. – Наконец-то шкура сама. Без напоминаний…
Мрак услышал, прокричал издали:
– Что там?
– Пустяки! – крикнул он в ответ. – Теперь у меня другая задача…
– Летим обратно?
– И не мечтай. И не гавкай под руку. Теперь буду думать, как объяснить, когда можно жрать, а когда нельзя.
Мрак, судя по его виду, не понял, но это к лучшему. Вряд ли его обрадует, что он, Олег, задумавшись, может в рассеянности съесть не только котлету с чужой тарелки, но и саму тарелку, стол, столовую, здание и все вокруг на километры."
"Во всяком случае, тогда Мрак на свою дачу больше не позовет.
Человек призван населить мир, подумал Мрак. Если у него не получается населить его вот так сразу себе подобными, то он тут же населяет его… не подобными.